Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Все, кто собрался в этот миг подле князя, затаили дыхание, тревожно замерли. Брови Розмича хмуро сошлись на переносице, он непрерывно смотрел на друга. И хотя губы новгородского дружинника оставались неподвижными, Добродей прочел по ним все, что хотел сказать Роська. Отговаривал.
Да и сам князь немногим отличался от своего дружинника. В голове Добродея по-прежнему звучал голос, который незаметно подчеркивал главное: «Я поверю в любой ответ».
Можно сказать «нет». Тогда начнется новая жизнь — жизнь в свободном Киеве, под рукой мудрого, смелого князя. И пусть этот князь мурманин, пусть Христова вера для него значит не больше, чем мешок гнилой репы, зато с ним Киевская земля обретет заслуженное величие. А в то, что спасение души важнее счастливой жизни среди людей, Добродей никогда не верил.
Можно сказать «нет». И никто не посмеет осудить за этот поступок. Это не трусость, а выбор.
— Да, она так пожелала, — вздохнув, ответил Добродей. — Это ее крест. И священников, бывших при ней, убил тоже я. И тело Осколода с пристани забрал. И похоронил.
Все-таки старший дружинник надеялся, что последним словам Олег удивится. Но на лице князя ни один мускул не дрогнул. Хотя кое-кто из стоявших за ним ахнул, по толпе пошел шепоток, превращаясь в гул.
— Одд! — зашептал Сьельв в спину Олегу. — Ну, за бабу двадцать гривен, за священников по пять. Отслужит Киеву. Помилуй мужика!
Князь поднял длань. Площадь умолкла разом.
— Я слово дал, — отозвался Олег. — При всем народе. Его ни вернуть, ни выкупить невозможно.
— Знаю, — кивнул Добря обреченно.
Голос Розмича прозвучал, как громовой раскат:
— Княже! — Воин тут же притих, смутился, в несколько огромных шагов преодолел разделяющее их расстояние. Продолжил тоже шепотом: — Княже! Ты ведь сам говорил! Тот, кто осмелился похоронить Осколода, — герой. Преданный и самый верный! Он не побоялся гнева победителей, исполнил долг! Таких нельзя казнить!
— До́лжно. Я слово дал.
— Но, княже!
— Не спорь, Розмич. Твое заступничество дорогого стоит. А закон един для всех.
— Закон… — выдохнул Розмич, но его уже никто не слушал.
По знаку Олега к Добре подоспели трое новгородцев. Хотя тот не сопротивлялся, вязали крепко, с остервенением. Олег смотрел на действо ничего не значащим взглядом, лица стоявших рядом Вельмуда и Гудмунда напоминали грозовые тучи.
— Может, отложить на время? — попросил бывший при князе Светлолик. — Сегодня ведь… праздник.
— Торжество справедливости, — отозвался Олег, кивнув. — Поэтому и казнить нужно сегодня. Это тоже справедливость, разве нет?!
— Истинно так, князь. И все же…
— Не перечь мне, жрец, если думаешь заменить Яроока. Мы не на капище. Здесь моя власть. Лучше скажи, все ли готово к жертвоприношению?
— Все изготовлено, — поклонился Светлолик.
— Так ступай, жди нас вскоре… И жертвы наши будут богаты.
Добродей терпеливо ждал новых приказов Олега, рядом с ним громко пыхтели трое воинов, готовых в любой миг встретить сопротивление спокойного на вид дружинника. Добре не верили. Разве только Розмич взбрыкнет, но этого к преступнику не допустят, чтобы не искушать.
— Ты будешь погребен заживо, — молвил Олег. — Но в знак… уважения разрешаю тебе самому выбрать место, где это случится.
С ухмылкой Добродей подумал, дескать, можно попросить закопать его близ Рюрикова града или на сотню конных переходов дальше от Алоди. Или на краю мира, в конце концов. Но вслух сказал о единственном месте, куда его неотвратимо тянуло все последние дни.
— Я хочу упокоиться рядом с Дирой.
Уголки губ Олега едва заметно приподнялись:
— Ты всерьез рассчитываешь на покой?
Добродей не ответил. Но где-то в глубине души вспыхнула яркая искорка счастья — чего-чего, а рая ему точно не видать! Зато здесь, на этом свете, они будут рядом, пока не истлеют кости.
* * *На холм пришли немногие.
Ближним кругом встали новгородские воины. И хотя каждый глядел с сочувствием, было ясно — побега не допустят. Чуть дальше сгрудилось полдюжины старинных друзей Добродея, из числа тех, с кем жили в одном доме, с кем служили Осколоду, ходили в полюдье. Рядом с киевскими — Светлолик, мрачный и печальный. Постаревший после гибели сына, высохший, совершенно седой Молвян.
Олег стоит отдельно, взгляд устремлен в небо.
Небесный океан потемнел, из ярко-голубого стал темно-синим. Солнце неотвратимо катится вниз, к земле, скоро покраснеет, зальет виднокрай кровавым светом. Окружающий мир кажется сонным, усталым. Голоса птиц почти не слышны. Деревца горстями сбрасывают листья, усыпая унылую землю медью и золотом.
На рытье могилы определили троих простолюдинов. Куявы усердно орудуют лопатами, пыхтят. Земля поддается охотно, от неё веет сыростью, под ногами работяг громко хлюпает. Яма становится глубже с каждым мгновеньем, в комьях выброшенной копателями почвы копошатся толстые черви.
Рядом чернеет маленькая горка — могила Диры. Совсем скоро эта чернота уйдет — горку укроет белоснежным зимним покрывалом…
Добродей зажмурился. Не от страха — воспоминания стали вдруг очень ясными, будто заново переживает каждый день своей жизни.
Рюриков град и крепкий запах древесины, отец — ещё молодой, красивый. Мамка… с нарумяненными щеками, в белом переднике. От неё пахнет щами и хлебом. Братья — неугомонная малышня, не по годам серьезная сестрица.
Утро бунта. Вадим на разгоряченном коне. Запах кожи, пота, железа. После крики и лязг. Кровь, заливающая землю у княжеского двора. И князь Рюрик, за которым мчатся конные, бегут пешие. И снова лязг, кровь…
Ильменские леса, бескрайнее озеро, которое не всякая чайка перелететь может.
Руса… удивительный город солеваров. Слишком богатый для того, чтобы быть честным.
Наконец, Киев.
В сердце кольнула грусть, когда вспомнил про унижения отрочества, предательство отца, первый поход в полюдье. И сколь бы ни был велик этот город, в нём была только одна жемчужина, один лучик подлинного света…
Повинуясь странному чувству, Добродей обернулся. К Олегу, поддерживаемый Хорнимиром, спешил жрец Яроок. Впрочем, как спешил? Улитки ходят быстрее. Но Яроок слишком стар и слаб, ему простительно. За ними мрачно вышагивал Розмич.
— Долго ещё? — бросил Добродей копателям.
— А ты торопишься? — дерзко бросил один из них. Тут же осекся, поняв, кто спрашивает.
— Тороплюсь.
— Почти готово, — пробормотал копатель.
— Жаль, ветра совсем нет… — отозвался Добря.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});- Чужак 9. Маски сброшены. - Игорь Дравин - Фэнтези
- День, когда разорвался мир - Анна Беннинг - Героическая фантастика / Фэнтези
- Великий и Ужасный (фантастические рассказы) - Дмитрий Гаврилов - Фэнтези
- Толстая книга авторских былин от тёть Инн - Инна Ивановна Фидянина-Зубкова - Поэзия / Русское фэнтези / Фэнтези
- Четыре повести о Колдовском мире - Андрэ Нортон - Фэнтези
- Одна из стрел парфянских - О'Санчес - Фэнтези
- Лунный Зверь - Игорь Вереснев - Фэнтези
- Ржавое золото - Джордж Локхард - Фэнтези
- Жалобная книга [litres] - Макс Фрай - Фэнтези
- Мастер клинков - Клинок выковывается - Дмитрий Распопов - Фэнтези