Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Во дворе я увидел висящих на суках деревьев вниз головою обнаженных мужчин. От неожиданности я даже вздрогнул. Сделав еще несколько шагов, я чуть было не наступил на чью-то голову: несколько монахов по шею были зарыты в землю, другие лежали на острых колючках.
Гораздо интереснее было в большом зале, где множество саньяси сидели в позе лотоса. Все они смотрели на кончик носа и непрерывно шептали священное слово: „рам, рам, рам…“.
Мне не терпелось увидеть садху… Одного из них мы застали в нижней пещере. Я поразился, каким изможденным и высушенным был этот отшельник. Он не обратил на нас никакого внимания, погрузившись в медитации».
И вот через это должен проходить и современный человек? Висеть головой вниз на дереве, сутками глядеть только на кончик носа? А когда же стоять у мартена, умывать ребятишек, выращивать огурцы?
Немало в индуизме и подлости по отношению к неимущим и обездоленным.
«Вы не заботитесь о бедных! — выговаривает католический миссионер маханту Магджура. — Подумайте сами, хариджанин, повстречав брахмана, обязан обойти его за несколько шагов, а брахман боится даже глаза поднять на этого несчастного».
«Ночью его мать растерзал тигр, — сказала она на бенгальском языке. Возьмите сироту в приют.
— Но как же так — совсем без одежды.
Индуска посмотрела на сироту с некоторым удивлением и вместе с тем презрительно.
— Он недостоин носить одежду. Ведь это шудр».
А какое подлое отношение в индуизме к женщине! О чем книги тоже оставили немало свидетельств.
«Однажды, выйдя из церкви, я увидел индуску с обритой наголо головой. Она была молода, почти девочка…
Я еще не успел заговорить с ней, как пробегавшие мимо дети стали бросать в нее камни.
— Не браните их, — сказала индуска, — во время похорон мужа я не исполнила сати. Я виновна.
Я знал, что над вдовами в Индии каждый имеет право издеваться и унижать их.
(Сати — обычай, согласно которому вдова должна сама взойти на костер и сгореть живьем во время кремации тела мужа).
— Я могу посвятить себя служению богам в храме. Там меня никто бы не обидел, но пришлось бы удовлетворять желания брахманов. Уж лучше буду терпеть издевательства» (Бронюс Яунишкис. Москва, 1985 г. Изд-во политической литературы).
Деление на касты, помогающее без зазрения совести, открыто и нагло отсекать от материальных благ и возможностей общества миллионы людей, в Индии сохранилось по сей день. Такое отношение к женщинам и представителям касты неприкасаемых, жестко классовое отношение по законам религии — и есть лучшие достижения человечества? Есть то, за что людям непременно стоит держаться, как за высшие откровения?
А вот еще об одной коллективной глупости рассказал Бронюс Яунишкис в своей книге:
«Когда на закате солнца воды Ганга засверкали, словно в них отразились огни костров, паломники, не обращая ни на кого внимания, разделись и, ухватившись рукой за кончик носа, полезли в воду, бормоча при этом: „Рам, рам, рам“ …Некоторые старики погружались в воду, чтоб больше не появиться, а их тела плыли по течению, цепляясь за ноги тех, кто стоял в реке. На середине реки покачивались лодки с крышами, с которых можно было спрыгнуть, чтобы утонуть в более глубоком месте. Индусы верили, что, умерев таким образом, улучшаешь свою карму».
Елки-дрова, не за счет того улучшать карму человека, а заодно и всех народов, чтобы сажать цветы, рисовые поля, строить заводы, не за счет университетского образования для всех, а за счет того, чтобы… покончить жизнь самоубийством? Ловко же устроились брахманы, убирая таким образом в своих краях лишнее население, особенно пожилое! До такого даже Риббентроп не додумался. Удивительно, как еще до сих пор Индия в живых осталась и не бросилась до единого человека в воды Ганга? Вдруг всем захотелось бы в один момент улучшить свою карму?..
Может, из всех религий мира иудаизм мягче? Что познаем мы тут, раскрывая иудейские религиозные книги?
«Талмуд полон предсказаниями того, что произойдет на конце времен, когда придет царь Мессия, который раздавит всех гоев колесами своей колесницы. В это время будет великая война, во время которой погибнет две трети народов. Евреи-победители затратят семь лет на сожжение оружия побежденных. Эти последние подчинятся евреям и поднесут им богатые дары, но царь Мессия не примет дани христиан, которые все должны быть уничтожены. Все богатства народов перейдут в руки евреев, богатство которых будет неисчислимо: богатства же царя Мессии будут столь велики, что одни ключи для запирания их составят груз для трехсот вьючных животных; что же касается простых евреев, то самый незначительный из них получит две тысячи восемьсот рабов. После истребления христиан глаза оставшихся просветятся: они попросят обрезания и одежду посвящения, мир будет населен исключительно евреями. Тогда земля будет производить без обработки пироги на меду, шерстяную одежду и такую чудную пшеницу, что каждое зерно будет равно размером двум почкам самого большого быка» (Флавиан Бернье. «Евреи и Талмуд»).
Ну, какими же мещанами были эти древние люди, когда самому незначительному из них после боя нужно было бы выделить аж две тысячи восемьсот рабов, да чтоб земля в придачу сама протягивала ему пироги на меду и шерстяную одежду… И чтоб ключи от всех сундуков мира принадлежали только евреям!
Вот это да, как размахнулся Сундук, главная составляющая народной мечты того времени: триста вьючных животных понадобилось бы, чтоб волочить по земле одни только ключи от него! Награбленные у других. У убитых.
Хочется в изумлении поднять глаза к небу… А там Луна, которая за все века существования человечества столько придурков видела на нашей планете, что уже и пикнуть не может! Потому давно безвольно висит в ночной тишине и помалкивает: так устала рассказывать и возмущаться тем, что происходит на Земле.
Так что религия и социализм совместны, как фонарь на дереве и ползущая к нему змея, которую устраивает жизнь только во тьме, лишь в беззнании.
«Убей неверного!» — говорит ислам. Вероятно, в более мягком варианте это звучит как «убей в нем хотя бы мозги!»
Но заслуживает ли человек того, чтобы ему каждый день угрожали, чтоб все время перед его носом размахивали кулаком, обзывали рабом, порождением ехидны, запугивали, топали на него ногой, низводили в ничто, всякий раз бухали мордой в пыль, утверждая: все, что создал любой из нас, — это лишь тлен, бесполезность, и вообще создали не мы, а Некто? Убедиться же в этом удастся лишь тогда, когда души наши улетят за облака, а сам человек будет уже тихо лежать на боку в белых тапочках с закрытыми глазами, рядом с какими-то небесными — очень пахучими и неизвестно кем посаженными цветами.
Самолет прилетел в синий и солнечный день. В аэропорту было не так уж много народу, как в прежние годы. И пассажиры выходили в зал прилета почему-то все одетые одинаково, будто гуманоиды с одной планеты: рваные джинсы, мятые майки, на ногах — простенькие тапки. Словно мир обеднел так, что уж и авиапассажиров из многих стран одеть не во что. Где на женщинах сари, на темнокожих мужчинах — огромное африканское бубу, где удивительные тюрбаны индусов, которые можно было прежде увидеть в этом же аэропорту?
Люди теперь выглядели одинаково, как из одной стаи. Даже если у них были разные черты лица и цвет кожи.
Хотя нет… Вот девушка — исключение. На ней нежное кружевное платье, однако на ногах теплые, для зимы, сапоги. Как только ноги в них от жары не спеклись? Но пассажирка терпит, мода, видите ли, такая. Тогда не пора ли летом ходить в шубе, но чтоб на ногах были легкие кружевные тапочки?
Из коридора выплыли пассажиры только что прибывшего катарского рейса.
— Почему катарского? — получив электронное письмо с сообщением о дне прилета, недоумевала Анна, помня, что прежде был прямой рейс из Хартума. Но, видимо, только советская гражданская авиация добиралась до всех столиц мира, а нынешняя, буржуазная, летает только по прибыльным маршрутам. Какая прибыль может быть на маршруте из страны, в которой на много лет прижилась война?
Темнокожих пассажиров из множества рейсов, которые во время ожидания, проследила Анна, было мало. Впрочем, мало было также молодых парней и девушек. В зал прилета почему-то выходили пенсионеры — какие-то очень современные и шустрые бабушки, молодые мамы с детьми.
«Ах да, — догадалась Анна, — значит, нынче в России нет обмена студентами с другими странами, как это массово было в Советском Союзе. Российский капитал интересуется не знаниями во всем мире, а только бабками во всем мире. Как в песне „…И Африка мне не нужна“. Хотя Турция, ради курортной Анталии, крайне необходима».
Среди пассажиров арабского рейса Анна увидела мужчину, толкающего впереди себя тележку, на которой поверху чемодана лежала большая картонная коробка.
- Фашистский меч ковался в СССР - Юрий Дьяков - Публицистика
- Скандал столетия - Габриэль Гарсия Маркес - Публицистика
- Сталин против «выродков Арбата». 10 сталинских ударов по «пятой колонне» - Александр Север - Публицистика
- Необычная Америка. За что ее любят и ненавидят - Юрий Сигов - Публицистика
- Украинский национализм: только для людей - Алексей Котигорошко - Публицистика
- Власть Путина. Зачем Европе Россия? - Хуберт Зайпель - Биографии и Мемуары / Прочая документальная литература / Политика / Публицистика
- Жить в России - Александр Заборов - Публицистика
- СССР — Империя Добра - Сергей Кремлёв - Публицистика
- Революционная обломовка - Василий Розанов - Публицистика
- Мысли на ходу - Елена Чурина - Публицистика