Рейтинговые книги
Читем онлайн Тринадцатая рота (Часть 1) - Николай Бораненков

Шрифт:

-
+

Интервал:

-
+

Закладка:

Сделать
1 ... 21 22 23 24 25 26 27 28 29 ... 36

- Как без мундира? - отшатнулась Матреница. - Чай, не просто мундир, а с плеч генерала.

- Нет, лучше уж давай без него, а то может случиться сто дивизий вправо, сто дивизий влево и ейн, цвей - гол как сокол. Скидай мундир, если не вместе с головой. Мундир ведь к голове особой прилагается.

- А у тебя ай не особая?

- Нет, у меня тож ничего, моя тоже гм-м... Особая, но я, лапонька, пока лишь куче... то есть пока не Кочубей.

- А кто такой Кочубей?

- Орел! Герой гражданской войны, лапуня.

- И ты, Прошенька, ну в точности орел. Одни усы чего стоят. Тебе бы только в нашем колхозе бабами командовать. Сто баб вправо, сто влево, а сам посередке. К такой, как я, под бочок.

- Сущая мечта, - зажмурясь, потряс головой Прохор. - К этому полу у меня земное тяготение, да только жаль - не притянула ни одна, за исключением, конечно, вас. У меня после встречи с вами, Матрена Семеновна, такой прилив в груди, такой жар стоит, что ноги подмывает и в музыку кидает.

- А у меня, Прошенька, музыка есть. Граммофон с трубою.

- С пластинками?

- С пластинками.

- Давай сюда. Устроим из горя по колено море. Эх!

- Верно, Прошенька. Хай у того Гитлера глаз перекосится и мерин опоросится. Бегу!

Матреница шустро подхватилась, сбегала в избенку и тут же вынесла дряхлый граммофон с облезлой трубой. На крышке его лежала гора запыленных пластинок.

- Карапетик есть? - спросил Прохор, надевая мундир.

- Есть, Прошенька. Вот сверху первый.

- С него и начнем. С карапетика.

Прохор сдул пыль с пластинки, смачно чихнул, закрутил до отказа скрипучую пружину, в два кольца усы и взял за руки Матреницу:

- Тряхнем?

- Тряхнем, Прохор Силыч.

Граммофон хрипло грянул "карапет мой бедный", Прохор с легкостью молодого подхватил под локоть раскрасневшуюся, похорошевшую партнершу и, лихо отплясывая, запел:

Эх, ехала Проскева,

Через Мукачево,

Через Мукачево

И до Рогачева.

Эх, сто дивизий вправо,

Сто дивизий - влево.

Эх, Пронюшка, Проскуня,

Храбрая Проскева.

Но беда случилась,

Проскева свалилась.

Проскева свалилась,

Войско раскатилось.

Эх, сто дивизий вправо,

Сто дивизий - влево.

А потом и прямо,

Прямо в Могилеве.

За этой разудалой пляской и застали кучера Прохора трое всадников из поисковой группы, разосланной Гуляйбабкой во все концы. Виновник сего был облачен в мундир, с трудом посажен на коренного и вскорости доставлен к карете.

Сажать его в таком размякшем виде на облучок и тем более отчитывать при большом стечении народа было бессмысленно. Место кучера занял сам Гуляйбабка, а вконец опьяневшего и беспрестанно выкрикивающего "Сто дивизий вправо! Двести - влево" Прохора втиснули в карету.

- Прощайте, бабоньки! - поднял цилиндр Гуляйбабка. - Желаем добрых встреч!

К карете, запыхавшись, подбежала Матреница, протянула Гуляйбабке белый сверток.

- Будь ласка, генералу. Бельишко на смен и чуб ему... Чуб расчешите, богом молю - сено настряло в нем. Гуляйбабка хлестнул коней:

- Расчешем, гражданочка. Наведем причес.

Самозваного генерала "чесали" на очередном привале под дубом в Речицком лесу и, между прочим, не одним гребешком. Чесали долго, старательно, то справа налево, то слева направо, то вовсе под задир. Вначале Гуляйбабка, затем Чистоквасенко, Трущобин, обозники, солдаты личной охраны, потом Гуляйбабка весь этот "причес" забраковал и попросил сделать построже "пробор".

Склонив виновато голову, Прохор терпеливо молчал, но, когда о его поступке заговорили снова, не выдержал и протянул руки к сидящим на лужайке:

- Братцы! Да что ж вы так? Безжалостно, наотмашь. Посочувствуйте, войдите в положение. Одинок. Бобыль. А тут такая женщина!.. Копна сена. Жаворонок, чтоб ему, над головой...

- К чему жаворонок? Жаворонок тут ни при чем. Бутыль сивухи тебя подвела. И про коней забыл.

- И сивуха, конечно. Был такой грех. Раскондобило, развезло... Но я не нарочно. С добрых побужденьев, вот Христос. За сговор пил.

- Какой сговор? С кем? За что? - уцепился за слово начальник личной охраны, весь подавшись вперед.

- Да не пужайся, чертов скоба, - ругнул Прохор. - Язык те вон, коль подумал плохое. Бабенке я слово дал вернуться, коль останусь в живых.

- "Вернуться"! Вы видали брата из сказки про царева солдата? - кивнул на кучера Гуляйбабка. - Да вы же были в таком угаре, что наверняка не помните, как ее звать и с какой она деревни.

- Не обижайте, сударь. Я все помню, как башмаки свои. Звать ее Матрена, а живет она в деревне... в деревне, - пытаясь вспомнить, Прохор потер потный лоб, но не тут-то было. Предательская бутыль сивухи все вышибла из его головы, и по мере того как он осознавал это, редкие волосы на его макушке от ужаса, что Матрена по дикой глупости потеряна навсегда, поднялись торчком, а в глазах появилась такая боль, что казалось, он вот-вот закричит: "Караул! Я сам себя ограбил!"

- Итак, ее звать Матреной. А дальше? - спросил Гуляйбабка.

- А дальше... Дальше, кажись, забыл, запамятовал... Кошмар! Лапонька моя... Рухнуло все. Помню только кой-что, кой-какие слова. "От Речицы свертай левее, потом возьми правее"... Нет, кажись, опять левее, а там пройти не то Чагельники, не то Чапельники?.. Нет, все забыл. Все пропало. О, черт меня дернул за хлястик вылакать всю бутыль!

- То-то и оно - Чапельники, - встал с раскладного кресла Гуляйбабка. Чапельником бы вас, достопочтеннейший кучер, чтоб помнили наказ президента, который гласит: "Стальная дисциплина, дух запорожской сечи, серьезность к миссии БЕИПСА, завоевание доверия - и победа обеспечена". Вы же, сечь вас хвостом лошади, об этом забыли. А тот, кто забывает наказ отца, не достоин называться его сыном. То не сын, а как поют в "Комаринской", "рассукин сын"...

- Коль такой я ни богу свечка, ни черту кочерга, - сказал Прохор, - то ради бога, сделайте такое одолжение, отпустите меня на все четыре, и я потопаю.

- Безумству храбрых поем мы песню. И куда же соизволите потопать?

- Свет клином не сошелся. Знай я дорогу, та же Матрена теплей, чем попа на пасху, приняла б меня.

- До Матрены так же далеко, как моржу до тропиков, и чем дальше, тем горячей. Вы совсем не знаете законов "нового порядка". Господин Чистоквасенко, прочтите господину кучеру приказ рейхскомиссара Украины.

- Слушаюсь! - Чистоквасенко раскрыл свою папку и, отыскав в ней желтый листок, прочел: - "Смертная казнь ждет каждого, кто прямо или косвенно будет поддерживать саботажников, преступников или бежавших из плена; каждого, кто предоставит им убежище, накормит их или окажет другую помощь. Все имущество виновных будет конфисковано. Тот же, кто уведомит германские власти о саботажниках, преступниках или сбежавших из плена и тем самым поможет поймать или обезвредить их, получит тысячу рублей вознаграждения или участок земли".

Чистоквасенко захлопнул папку, поклонился. Гуляйбабка спросил у кучера:

- Вы поняли, чем может кончиться ваш уход к Матрене?

- Понял, сударь, но боюсь, что если рейхскомиссары будут раздавать по тысяче рублей за каждого бежавшего, то фюрер может остаться без штанов и ему не в чем будет принимать парад в Москве на Красной площади.

Гуляйбабка встал:

- Я лишаю вас слова, Прохор Силыч. Все свободны! Воловича, Трущобина, Цаплина прошу остаться для принятия решения. Нарушителя взять под стражу.

- Одну минутку, судари! - поднял руку Прохор. - Как вы знаете, даже на страшных судах обвиняемым дают последнее слово.

- Да, верно, - возвратился на прежнее место Гуляйбабка. - Такого права лишить вас мы не можем. Говорите!

- Милостивейшие судари, - начал Прохор, слегка поклонясь. - Вы хорошо тут говорили о чести, долге, наказе президента, о том и о сем. Видит бог, отвергнуть все это мог бы только глупый осел или лопоухий чудак. Но позвольте, судари, спросить вас об одном: имеет ли право кучер-бобыль отвлечься от адова лиха и уделить часок-другой своим сердечным делам? Я не смею упрекать вас, господин личный представитель президента, в этом столь грешном деле, ибо вы преисполнены высокого чувства долга, но, желая лишь спокойно умереть, я хотел бы знать только вот о чем. Состарились ли вы, сударь, или помолодели после того, как испили из рук прелестной женщины кувшин кваса и обменялись с ней при том любезными взглядами? Пострадало ли вверенное вам дело после нескольких часов, проведенных с этим милым существом, глянув на которое наверняка вздохнул бы и сам безгрешный пророк, или оно - ваше дело - пойдет теперь гораздо лучше, ибо незримый дух прекрасной женщины вдохновил вас? И не это ли прекрасное, названное словом "любовь", двигает вперед, делает жизнь из бесцветно-серой удивительно чудесной? И вот когда я услышу ответ на сии мои вопросы, верьте слову, могу спокойно положить голову на плаху и вы можете так же спокойно отнять ее от моего туловища, ибо на этой горькой стезе не я первый и не я последний.

Он перевел дух и так же возвышенно, но и спокойно, как и начал, продолжал:

1 ... 21 22 23 24 25 26 27 28 29 ... 36
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Тринадцатая рота (Часть 1) - Николай Бораненков бесплатно.

Оставить комментарий