Рейтинговые книги
Читем онлайн Братья Стругацкие - Дмитрий Володихин

Шрифт:

-
+

Интервал:

-
+

Закладка:

Сделать
1 ... 94 95 96 97 98 99 100 101 102 ... 125

Имея такой жизненный багаж, трудно так сразу поверить в «свежий ветер перемен». Поэтому до поры до времени все подвижки казались слишком легковесными, слишком временными.

11

Повесть «Отягощенные злом, или Сорок лет спустя» имеет долгую биографию.

Первый замысел этой вещи появился у Стругацких еще в 1981 году. Тогда они планировали вместе с братьями Вайнерами написать детектив, одной из частей которого («Ловец душ») авторы собирались придать мистико-фантастический вид: по глухой провинции бродит некий приобретатель душ, наполовину Мефистофель, наполовину господин Чичиков…[40] К сожалению, из сотрудничества ничего не вышло, однако к старому замыслу братья Стругацкие время от времени возвращались, прикидывая, как бы взяться за него, как бы вытащить из него что-нибудь полезное. Постепенно сюжетная конструкция усложнялась, изначальный план уступил место новым смыслам и новым поворотам действия, а Чичиков-Мефистофель отошел на второй план…

Всерьез работа началась в январе 1986 года, а чистовик был завершен весной 1988-го.

На этот раз текст ждал публикации совсем недолго: его напечатали в «Юности» летом 1988 года — тогда «новых Стругацких» страстно ждали, тогда к их художественным, да и к любым другим высказываниям прислушивались особенно чутко. Ведь они, оставаясь на протяжении многих лет опальными творцами, сохранили колоссальный духовный авторитет у интеллигенции. Со второй половины 60-х они ни разу не пытались восстановить прежние, полностью лояльные отношения с советской властью. Они не переставали быть частью оппозиции, пусть и не самой радикальной. Теперь настало время, когда их слово ценилось на вес золота.

Впрочем, «Отягощенные злом», с их сложной структурой, для большинства почитателей братьев Стругацких оказались каскадом ребусов. Кто-то не потрудился продумать и понять вещь до конца, а кто-то… до конца не дочитал. «Отягощенные злом» остались, по большому счету, и неразгаданными, и недооцененными. Изменившееся время требовало публицистической простоты, требовало лозунга. Бросьте верное слово в массы! Давайте! Все ждут! И чуть погодя в пьесе «Жиды города Питера» братья Стругацкие действительно выскажутся просто, прямо и будут поняты.

А вот «Отягощенные злом» не предназначались для масс. Эта повесть писалась для умников. Она прозвучала — как глава из философского трактата, артистично зачитанная посреди большой драки стенка на стенку…

12

Действительно, «Отягощенные злом» на первый взгляд выпадают из творчества братьев Стругацких, не соответствуют духу их главных произведений. До середины 60-х Стругацкие были чистой воды писателями-фантастами. Позднее использовали фантастический элемент при разговоре с читателем о проблемах, связанных с окружающей реальностью, реальностью СССР. В их лучших вещах сказанное о сегодня-сейчас обретало универсальное значение: те же максимы и те же укоризны можно было высказать относительно многих народов, стран и времен… Но со второй половины 80-х Стругацкие окончательно перестали быть фантастами в традиционном смысле этого слова. Они не только отдрейфовали от НФ в сторону мистики, они приняли метод и весь арсенал художественных приемов, присущих «основному потоку» литературы, вернулись, так сказать, в страну «суконного реализма». Если бы их поздние тексты появились, скажем, десятилетием позже и за ними не тянулся шлейф «фантастического прошлого» авторов, то писательское сообщество мейнстрима восприняло бы их как свое, родное, как «литературу толстых журналов». Никаких отличий! И речь идет не только об «Отягощенных злом» и «Жидах города Питера», получивших широкую известность. Речь идет и о не столь популярной повести «Дьявол среди людей». Написал ее, после обсуждения с братом, один Аркадий Натанович[41], закончивший эту работу летом 1991-го. Судя по творческому дневнику Стругацких, «Дьявол среди людей» воспринимался ими в качестве истории «…о том, как человек обнаружил в себе дьявола». Так что, в принципе, «выпадения» здесь нет, а есть, скорее, смена значительной части художественных средств.

Переход к мистике и мейнстримовским «правилам игры» самым естественным образом сделал для Стругацких притягательной такую значительную фигуру русской литературы, как Михаил Афанасьевич Булгаков. «Отягощенные злом» близки к булгаковской традиции, но сделаны с помощью художественных средств, самостоятельно выработанных Стругацкими на протяжении тридцати лет творчества. Упоминавшийся уже нами Войцех Кайтох высказался с несвойственной ему прямолинейностью: «Рукопись Манохина (одна из частей „Отягощенных злом“. — Д. В., Г. П.) продолжает традиции „Мастера и Маргариты“, что, впрочем, уже было в советской фантастике восьмидесятых годов»[42].

Думается, это не совсем так. И уж совсем неверно обвинять Стругацких во вторичности по отношению к Булгакову — а подобные вердикты звучали…

Параллель Стругацкие — Булгаков очень важна для правильного понимания повести «Отягощенные злом». Но она ни в малой мере не предполагает движения дуэта след в след по стопам Михаила Афанасьевича.

К булгаковской традиции Стругацкие давно проявляли серьезный интерес.

Сорокинская часть «Хромой судьбы», по признанию Бориса Натановича, во многом создавалась как вариация на тему булгаковского Максудова, бредущего сквозь «застойные» восьмидесятые. Более того, «Театральный роман» прямо назван в тексте сорокинской части: «Ничего на свете нет лучше „Театрального романа“, хотите бейте вы меня, а хотите режьте…» — говорит главный герой. Да и высшим судьей для центрального персонажа, писателя Сорокина, выступает некий мудрец с говорящим именем Михаил Афанасьевич.

Однако в «Отягощенных злом» Стругацкие не пытались начать литературный диалог с Михаилом Афанасьевичем, затеять с ним своего рода спор или же игру переинтерпретаций. С Булгаковым авторы «Отягощенных злом» сходятся в немногом.

Во-первых, ими допущены в современную жизнь евангельские персонажи. Во-вторых, трактовка этих персонажей, как и у Булгакова, отдает гностицизмом. Этаким осовремененным альбигойством. И даже само название повести происходит от гностического определения демиурга в трактовке Е. М. Мелетинского: «Творческое начало, производящее материю, отягощенную злом». Но фундаментальная разница между Булгаковым и Стругацкими состоит в том, что первый колебался между христианством и гностицизмом, предлагая интеллигенции «духовное евангелие» от беса, а Стругацкие колебались между гностицизмом, как приемлемой смысловой средой для использования некоторых сюжетных ходов, и агностицизмом — ведь какая может быть вера у советского интеллигента? Устами писателя Сорокина из «Хромой судьбы» Стругацкие сделали откровенное признание на этот счет. Рассуждая о Льве Николаевиче Толстом, Сорокин говорит: «А ведь он был верующий человек… Ему было легче, гораздо легче. Мы-то знаем твердо: нет ничего ДО и нет ничего ПОСЛЕ». И далее: «Есть лишь НИЧТО ДО и НИЧТО ПОСЛЕ, и жизнь твоя имеет смысл лишь до тех пор, пока ты не осознал это до конца». Надо ли тут что-либо добавлять, комментировать? И никакого евангелия Стругацкие не предлагали[43]. Просто сделали Христом интеллигента, получившего в свое распоряжение колоссальную мощь.

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
1 ... 94 95 96 97 98 99 100 101 102 ... 125
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Братья Стругацкие - Дмитрий Володихин бесплатно.

Оставить комментарий