Рейтинговые книги
Читем онлайн Стрельба по бегущему оленю - Геннадий Головин

Шрифт:

-
+

Интервал:

-
+

Закладка:

Сделать
1 ... 79 80 81 82 83 84 85 86 87 ... 128

Тимур спрыгнул с седла. Аж застонал от боли в ногах.

Сандра кулем свалилась на землю, притворно захныкала:

— Тимочка! Можешь закопать меня здесь. Больше я на эту зверюгу не сяду…

Сделала «березку», стала потряхивать ногами.

— А когда мы обратно?

— Не знаю. А зачем тебе обратно? Я ж тебя закопаю здесь…

Дамдир слушал их разговор, едва приметно улыбаясь в усы. Затем насторожился, прислушавшись.

Влез в седло.

— Едут! — сказал он. Пошарил в суме возле седла и кинул что-то Сандре. — Надень! Так, — он показал на джинсы ее, — в Кумрате женщинам нельзя.

— Ух ты! — восхитилась Сандра. — Пончо! Самое настоящее пончо!

Надела на себя, крутанулась перед Тимуром и Дамдиром.

— Ну как? По-моему, полный отпад! Правда, Тимочка?

Из темноты подскакали пятеро всадников с боевыми топорами наготове. Один был с факелом. Осветил лицо Дамдира. Затем — лица Тимура и Сандры.

— Кто они, Дамдир?

— Люди Горгеса. По срочному делу к Рахмету.

Тот еще раз осветил лицо Тимура:

— Ты кто?

— Далмат, сын Фрида Далмата.

— Знаю Фрида Далмата.

— Его убили, — сказал Тимур.

— Да будет ему покой на небесах! — довольно равнодушно отозвался начальник конной заставы, осветил лицо Сандры: — Ты?

— Сандра. Боттичелли. Дочь Тэда Боттичелли торговля квасом, скобяные товары, а также прием стеклопосуды.

— Не знаю, — сказал человек с факелом и снова повернулся к Дамдиру. — Рахмет у Даута Мудрого. Опять пир. У Ослиной скалы час назад сошел камнепад. Будь осторожен — камни еще живые. Вон. — Он показал на одного из своих всадников. У того была тряпкой замотана голова, виднелись следы крови. Его покачивало в седле.

— Я могу взять его с собой, — предложил Дамдир.

— Нет. Это мой сын. Пусть учится отличать вкус меда от вкуса жизни.

— Я поехал.

— Езжай. Они еще пируют. Они еще долго будут пировать. Они только и делают, — добавил он самому себе, — что пируют…

В большом крестьянском доме шел пир. Стены были затянуты дорогим шелком и бархатом, на полах расстелены ковры, низкие столы ломились от изобилия еды и вин, однако чувствовалось, что это именно крестьянский дом, а не дворцовый зал, и царь, возлежащий в подушках возле престола, хоть и был стоящий царь, но власти лишенный, в богатстве ограниченный.

На всем словно бы лежала тень некоей ущербности — и на обстановке, и на одежде, и на лицах людей. Атмосфера какого-то захолустного, устоявшегося уныния витала над столом, порядком уже разоренным.

Даут, как сказано, возлежал в подушках — раскрасневшийся от вина, вполне уже расслабленный и умиротворенный мужчина, почти старик.

Певец — молодой человек с пустыми выжженными глазницами — возле дверей пел какую-то воинственную клекочущую песнь под аккомпанемент многострунного, вроде лютни, инструмента.

Он закончил пение, и Даут милостиво похлопал в ладони. Жидкие хлопки раздались и за столом.

— У меня закипает кровь, когда я слышу эти слова, Рахмет… — сказал Даут, обращаясь к соседу. Тон, каким он сказал это, был, впрочем, вдоволь благостный и мирный.

Необыкновенной красоты женщина, сидевшая рядом с царем, поднялась выйти и походя погладила старика по плечу. Тот быстро и нежно успел накрыть ее руку ладонью.

— Пусть кровь твоя вскипает от другого, великий царь мой… — прошептала женщина над головой Даута, успевая при этом трезвым и жестким взглядом оглядеть всех и каждого, сидящего за столами.

На лицах придворных были написаны усталость, раздражение, разочарование. Многие смотрели вокруг себя откровенно насмешливо и цинично, Рахмет сидел, опустив голову. Рубил лежащее на столе яблоко кинжалом. Молчал.

— Кипящая кровь — плохой советчик, — сказал он наконец.

— Ты опять чем-то недоволен? Что-то опять случилось, Рахмет?

— Слишком часто что-то случается, великий царь мой. Вот уже две ночи, как должен вернуться Горгес, посланный тобой в Перхлонес.

— Он не вернулся разве?

— Если собаки Десебра схватили и его, не говори мне больше, великий царь, что в Кумрате не может быть измены.

— Полно, Рахмет! — умиротворенно и умиротворяюще проговорил Даут. — В Кумрате не может быть измены. Здесь остались лишь самые преданные. Здесь остались те, кто потерял все, кроме ненависти к Десебру.

— Ненависть к Десебру мы тоже теряем. Она утекает, как вода сквозь ладони. Еще два месяца этой тихой, сытой и безопасной жизни, и ты можешь проститься с надеждами вернуться в Перхлонес победителем. На копьях твоих воинов, великий царь мой, ржавчина праздной жизни!

— Ты воин, Рахмет… — понимающе сказал Даут. — И мысли твои — мысли воина. Я царь, Рахмет. И мысли мои — мысли царя. Еще не время, Рахмет!

— Да. И поэтому ты отказываешь в крове идущим к тебе с оружием в руках?

— Когда будет время, я позову их, Рахмет.

— Ты царь. И недаром имя тебе — Мудрый. Но время наше уходит, а ты не слышишь этого. Прости мне, великий царь. Во мне говорят боль и обида.

Один из слуг склонился над плечом Рахмета, что-то вполголоса сказал.

— Прости, великий царь мой. Я покину твой пир: прискакали гонцы из Перхлонеса.

Детра, расположившаяся невдалеке с курительным аппаратом, метнула быстрый взгляд на Рахмета.

Рахмет поднялся с ложа и пошел вслед за слугой.

Детра сделала едва приметный знак, и тотчас возле нее склонился другой слуга с черной повязкой на лбу.

Она негромко и кратко что-то приказала ему. Он торопливо удалился.

Во дворе дома, где шел пир, горели костры. Кипели котлы, жарили на вертелах туши баранов, из бочек наливали в кувшины вино. Суета и оживление царили тут.

Дамдир, Тимур и Сандра ждали на улице, возле ворот, держа в поводу коней.

Стремительно вышел Рахмет, подошел к Дамдиру, коротко обнял его.

— Где Горгес?

Дамдир молча кивнул на Тимура.

— Где Горгес?

Тимур молча протянул ему ладанку.

— Он мертв? — почти утвердительно произнес Рахмет.

— Он был жив, когда посылал меня к тебе. Но когда мы вернемся… Отведи нас в место, где есть свет в где никто не сможет услышать нас. Я привез плохие новости.

— Идите за мной!

Рахмет повернулся и быстро пошел по улице. Трое последовали за ним.

Чуть погодя из тени возник слуга с черной повязкой. На мягких ногах последовал за ними.

Они подошли к дому, возле входа в который недвижно стояли два стража, опираясь на копья.

— Идем! — повелительно сказал Рахмет. — Женщина останется. Пусть идет на женскую половину.

Сандра возмущенно фыркнула.

— Тимочка! Ты поскорее там!

Стражи у дверей дома Рахмета уставились на нее прожорливыми глазами. Сандра отвернулась от них демонстративно. Погладила своего коня, привязанного, как и два других, к столбу ворот. Стала в ожидании прогуливаться.

— …и подпись. Рисунок чайки, — заканчивал рассказ Тимур. — По-фаларийски «чайка» — это «детра».

— А-а-а! — вполголоса вскричал Рахмет с отчаянием, злобой и мстительностью в голосе. Заметался по дому. — Самой страшной казнью мы будем казнить ее! Самой страшной!!

— Даут не поверит тебе, — сказал Дамдир.

— Надо сделать так, чтобы он поверил! — отозвался Тимур.

Сандра, прогуливаясь, вышла за ворота на улицу.

С любопытством, в общем-то без особого страха смотрела вокруг. Вдруг что-то мелькнуло в воздухе.

Сандра сдавленно вскрикнула и захрипела: слуга с черной повязкой на лбу, перебирая руками аркан, подтянул ее к себе.

Сандра, полузадушенная, хрипела, пытаясь освободиться от волосяной петли.

Слуга схватил ее в охапку и поволок в темноту.

Рахмет, Дамдир и Тимур вышли из дома походкой решительной, спешной. Лица их были суровы и ожесточены.

Тимур огляделся:

— Сандра! Где Сандра? — спросил он Дамдира. Рахмет, не оборачиваясь, уходил по улице. Дамдир оглядывался тоже в недоумении. Подошел к стражам, спросил их. Те, как глухонемые, показали жестом: пошла, мол, за ворота. Тимур выскочил на улицу. Сандры нигде не было. Что-то белело на земле. Он поднял. Это была шейная косынка девочки.

Дамдир все понял. Низко пригнувшись к земле, стал высматривать следы. Наконец что-то обнаружил.

Махнул рукой, показав направление.

В развалинах старой мечети горел небольшой костерок. Сандра висела на крюке, свисающем сверху, как на дыбе: подвешена за руки, связанные в запястьях.

Пока что ей хватало сил мышц, чтобы удерживать свое тело. Но с каждой секундой все больнее выворачивало ей лопатки и все больше усилий требовалось возвращать тело в положение, в котором висеть было не так больно.

Слезы уже текли по ее лицу.

Слуга с черной повязкой вынул из костерка раскалившийся кинжал и подошел с ним к девочке. Поднес острие под самый подбородок к нежной, беззащитной шее.

1 ... 79 80 81 82 83 84 85 86 87 ... 128
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Стрельба по бегущему оленю - Геннадий Головин бесплатно.

Оставить комментарий