Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Вас понял, Виктор-три-два. Не могу связаться со своим начальством, Танго-семь Кило-шесть-девять, чтобы доложить оперативную обстановку. Сможете передать за меня? Прием.
Заглянув в таблицу, Бак увидел, что "Танго-семь Кило-шесть- девять" — это позывные командного пункта 1-го батальона 141-го пехотного полка.
— Чарли-четыре Чарли-восемь-восемь Браво, это Виктор-три- два. Попробую. Если мне удастся с ними связаться, что им передать? Прием.
— Вас понял. Скажите, что мне отсюда до них не достать. Бьюсь уже минут пятнадцать. Передайте: я все еще на контрольном пункте Квебек-пять-два. Оперативная обстановка отрицательная. И еще: я был бы очень признателен, если бы они попробовали со мной связаться. Прием.
Поразмыслив несколько секунд, Уикас решил пойти навстречу. Подразделения нередко использовали другие станции, чтобы передать радиограмму, если по каким-то причинам не удавалось установить прямую связь. Еще чаще для этой цели использовали артиллерийские части, вроде их батареи. Бак не раз замечал, что у артиллеристов связь куда лучше, чем у линейных частей. "Может, — думал сержант, — это потому, что без надежной связи артиллерия — как без рук? А может, все дело в том, что в артиллерии ценят таких солдат, как он, Уикас, — старых служак, которые умеют справляться даже с самыми допотопными рациями". Как бы то ни было, сержант знал, что придется помочь бедолаге, а что еще остается делать? Сообщив Чарли-четы- ре Чарли-восемь-восемь, что он свяжется с его начальством, Уикас закончил разговор и стал искать в таблице частоту Первой бригады 141-го полка. Покрутив ручку настройки, сержант нашел нужную волну и передал сообщение Чарли-четыре Чарли-восемь- восемь радиотелефонисту Первой бригады 141-го полка, у которого был такой голос, будто он только что проснулся.
30 августа, 01.21 5 километров к северу от Сан-Игнасио, ТехасПовесив микрофон на крючок, сделанный из вешалки для пальто и прикрепленный к верхнему брусу кузова "хамви", Энди Мореццо откинулся на спинку сиденья и потянулся. Передавая донесение через артиллеристов, он запоздал на двадцать минут. До следующего доклада остается сорок минут. Он знал, что на этот раз нужно успеть вовремя. Иногда можно разок опоздать, но два раза подряд — это уже никуда не годится, даже если связь барахлит. Командир батальона все время повторяет, что разведчики должны проявлять изобретательность и упорство. Взглянув на часы, Мореццо решил, что в половине второго ночи трудно быть изобретательным. "Тут не заснуть бы, и то ладно", — подумал он.
Открыв дверцу "хамви", Энди решил выйти и немного прогуляться. Пожалуй, надо наведаться к бронированному вездеходу, взглянуть, не уснул ли новичок. Опираясь одной рукой на ствол пусковой установки противотанковой ракеты, он осторожно потянулся вперед, чтобы достать бинокль ночного видения, лежащий на рации. Стараясь не разбудить Салливана и Элисона, которые спали на передних сиденьях, Мореццо нащупал футляр бинокля, забрал его и медленно вылез из машины. Впрочем, он мог не беспокоиться — его спутники крепко спали, ни один не услышал, как он вышел. Энди не стал брать каску, лежащую на ящике с противотанковыми ракетами. К тому же, думая только о том, как бы не разбудить товарищей, он забыл переключить рацию на частоту командования батальона, и она так и осталась на волне артиллерийской части, с которой он только что связывался.
Стоя рядом с машиной, разведчик глубоко вздохнул и потянулся. Ночной воздух приятно холодил лицо. Хотя восемьдесят градусов — тоже не так уж мало, все же восемьдесят градусов без срлнцепека куда лучше, чем сто пять — на солнце и без всякой тени[2].
Мореццо оглядывался, ожидая, пока глаза привыкнут к темноте. В белесом свете луны можно было ясно различить очертания бронированного вездехода, стоящего метрах в ста от их машины. Между Энди и вторым "хамви" находился бетонный павильон, служивший навесом для каменных столов. Скорее всего, место предназначалось для пикников. Ориентир "Квебек-пять- два" был выбран батальонным начальником разведки, потому что с него открывался хороший вид на дорогу и границу. По этой же причине много лет назад какой-то начальник паркового хозяйства штата решил, что здесь отличное место для придорожного парка и площадки для пикников.
Подойдя к павильону, Мореццо уселся на один из столов, а ноги поставил на скамью. Потом открыл жесткий пластиковый футляр и достал бинокль ночного видения. Все еще не проснувшись окончательно, он долго возился, прежде чем нашел кнопку и включил прибор. Окуляры засветились зеленоватым светом. Он поднял бинокль к глазам и принялся осматривать мексиканскую сторону границы — не появятся ли бандиты.
И тут перед ним предстала, по меньшей мере, неожиданная картина: на противоположном берегу Рио-Гранде стояли две бронемашины, причем стволы их пушек глядели прямо на него. Разведчик подскочил, будто его током ударило. Приникнув к прибору ночного видения, он стал рассматривать ближайшую из двух машин. Хотя ему не удалось опознать "Пинард Линкс" французского производства, он понял, что машина — не американская. Еще важнее было то, что она стояла на другой стороне реки, а значит, принадлежала врагу.
Как следует рассмотрев похожую на ящик бронемашину с длинной пушкой, Энди спрыгнул со стола и остановился, не отрывая глаз от бинокля. Только удостоверившись, что вражеские машины не двигаются и, по-видимому, его не замечают, он поспешил к вездеходу Салливана, чтобы сообщить об увиденном.
То, что цель пришла в движение — быстро повернулась и стала удаляться, — ничуть не обеспокоило Лефлера. Продолжая следить за ней, он лишь чуть-чуть приподнял ствол снайперской винтовки, чтобы компенсировать увеличение расстояния. И когда картинка в прицеле его удовлетворила, нажал на спуск, послав единственную пулю с расплющивающейся оболочкой.
Но выстрела Мореццо не услышал. И не почувствовал, как пуля вошла в основание черепа. А если и почувствовал, то лишь на кратчайшее мгновение — пуля попала в цель и сделала свое дело. Пробив затылочную кость, мягкая свинцовая пуля продолжала двигаться вперед, толкая перед собой осколок кости. Одновременно она стала расплющиваться, превращаясь в шарик диаметром с двадцатипятицентовик. И шарик этот, вместе с осколком кости, прокладывал себе дорогу, сжимая находящуюся перед ним мягкую мозговую ткань, ограниченную спереди лобной костью. И когда давление расплющивающейся пули, кости и мозговой ткани стало слишком велико, передняя поверхность черепа — от основания носа до волос — взорвалась, освобождая пуле дорогу. Пуля на время ускорила движение и, пролетев еще несколько метров, упала на землю. К этому моменту Энди был уже мертв.
Единственный выстрел Лефлера положил начало перестрелке, которая в лучших традициях Иностранного легиона — быстро, решительно и бесповоротно — достигла своей цели. Первым после француза открыл огонь расчет реактивного миномета. Сначала мишенью стал бронированный "хамви", который находился примерно в сотне метров. Первый же выстрел попал прямиком в двигатель. Реактивная струя пробила мотор, кожух и ворвалась в салон. Двух солдат, спавших на передних сиденьях, она не задела, но раскаленный добела огненный луч прорезал фиберглассовую капсулу, в которой хранилась одна из противотанковых ракет. Ракетное топливо мгновенно воспламенилось. Этот взрыв вызвал детонацию боеголовки соседней ракеты. Издали зрелище было такое, будто бронированный "хамви" внезапно разлетелся на куски: дверцы распахнулись, из открытого в крыше люка вырвался столб пламени, охвативший пулеметчика, который стоял на посту. Ему, как и двум солдатам, находившимся внутри бронемашины, сверхпрочная конструкция и особая кевларовая броня сослужили плохую службу, усилив действие взрыва. Не прошло и нескольких секунд, как все трое погибли.
Но еще до этого на левый борт второго "хамви" обрушился лив(ень автоматного и пулеметного огня. Салливан, который спал на водительском месте, уронив голову на руль, принял на себя первые очереди. Его тело заслонило от пуль сидевшего рядом Тода Элисона, и все же он был ранен в плечо и колено, не считая многочисленных порезов от летящих осколков стекла, фибергласса и металла. Боль от ран и шок от внезапного обстрела на какое-то время парализовали Тода. Инстинкт подсказывал ему: надо поскорее укрыться.
Он потянулся к дверце и с ужасом увццел, как тело Джимми задергалось: в него впивались все новые пули. Элисон распахнул дверцу как раз в тот миг, когда взрывы ракет сотрясали бронированный "хамви", освещая ночь зловещими-еполохами. Наблюдая за гибелью машины, Элисон понял, что оттуда спасения уже не будет.
- Каждые пятнадцать минут - Скоттолине Лиза - Боевик
- Браво_Два_Ноль - Энди Макнаб - Боевик
- Шесть секунд до взрыва - Лев Пучков - Боевик
- Главный бой. Рейд разведчиков-мотоциклистов - Максим Бузин - Боевик
- Надгробие Дэнни Фишеру - Гарольд Роббинс - Боевик
- Одинокая леди - Гарольд Роббинс - Боевик
- Крещение пулей - Максим Шахов - Боевик
- Найди меня - Эшли Н. Ростек - Боевик / Остросюжетные любовные романы / Современные любовные романы / Триллер
- Шесть дней Кондора. Тень Кондора. Последние дни Кондора (сборник) - Джеймс Грейди - Боевик
- Снайпер контрольный не делает - Сергей Алтынов - Боевик