Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Но детей нужно кормить и одевать, — заметила мисс Эдвардс.
— Безусловно. Но тогда мать не должна наниматься на пост с проживанием.
— Миссис Гудвин — прекрасный секретарь, — заявила декан. — Мне было бы очень жаль ее лишиться. И приятно сознавать, что в ее чрезвычайно трудном положении мы можем хоть как-то ей помочь.
Тут мисс Гильярд потеряла терпение:
— На самом деле, хоть вы никогда этого и не призна ете, здесь у всех комплекс неполноценности по отно шению к замужним женщинам с детьми. Со все ми нашими разговорами про карьеру и независимость, мы все в глубине души готовы пресмыкаться перед любой женщиной, которая выполнила свои животные функции.
— Полная чушь, — сказала казначей.
— По-моему, естественно считать, что замужние женщины ведут более полную жизнь… — начала мисс Лидгейт.
— И более полезную, — резко перебила мисс Гильярд. — Посмотрите на все это кудахтанье вокруг «внуков Шрусбери»! А как вы радуетесь, когда кто-то из выпускниц выходит замуж! Как будто говорите:
«Слава богу, значит, образование не делает нас непригодными к нормальной жизни». И когда действительно блестящий ученый бросает все, чтобы выйти замуж за младшего викария, вы только замечаете мимоходом: «Как жаль! Но, конечно, она должна жить своей жизнью».
— Я никогда не говорила ничего подобного! — с негодованием вскричала декан. — Я всегда говорю, что они просто дуры, что выходят замуж!
— Я бы еще поняла, — продолжала, отмахнувшись, мисс Гильярд, — если бы вы открыто признавали, что академические интересы по определению второсортны, но теоретически вы ставите их на первое место, а на практике — стыдитесь.
— Не стоит так распаляться, — сказала мисс Бартон, прерывая мисс Пайк, которая уже приготовилась разразиться гневной тирадой. — В конце концов, некоторые из нас сознательно решили не выходить замуж. И уж простите, но…
На этой зловещей фразе, всегда предваряющей нечто непростительное, Гарриет и декан одновременно вмешались в дискуссию:
— Учитывая, что мы посвящаем всю свою жизнь…
— Даже мужчине не всегда легко сказать…
Эта синхронность не дала осуществиться их добрым намерениям. Каждая тут же оборвала свою фразу и извинилась, так что мисс Бартон продолжила:
— Не очень-то умно — и неубедительно — демонстрировать такое предубеждение против замужних женщин. Эти предрассудки заставили вас отказаться от услуг скаута на вашей лестнице.
— Я возражаю, — заявила мисс Гильярд, на щеках которой горели красные пятна, — против их привилегированного положения. С какой стати мы должны мириться с расхлябанностью в работе только потому, что скаут или секретарь — вдова с детьми. Я не вижу причин выделять Энни отдельную комнату в скаутском крыле и ставить ее ответственной за коридор, когда слуги, которые пробыли здесь значительно дольше, живут по двое. Я не вижу…
— Ну, — сказала мисс Стивенс, — мне кажется, мы должны были проявить предупредительность. Эта женщина привыкла жить в собственном доме…
— Очень может быть, — отрезала мисс Гильярд. — Но ее драгоценные дети оказались на попечении вора не от недостатка предупредительности с моей стороны.
— Я всегда была против, — сказала декан.
— И почему же вы на это согласились? Потому что миссис Джукс такая милая женщина и ей надо растить детей? Или потому, что она имела глупость выйти за негодяя? Зачем притворяться, что вам дороги интересы колледжа, когда вы два полных триместра не решались избавиться от нечистого на руку привратника только потому, что жалели его семью?
— Вот тут я с вами полностью согласна, — сказала мисс Эллисон. — Колледж в таких вопросах должен стоять на первом месте.
— Он всегда должен стоять на первом месте. Миссис Гудвин следует это понять и уйти со своего поста, если она не может должным образом выполнять свои обязанности. — Мисс Гильярд встала. — Может, это и неплохо, что она не приехала, пусть и не приезжает. Между прочим, в ее отсутствие у нас не было никаких неприятностей с анонимными письмами и прочими выкрутасами.
Мисс Гильярд поставила на стол кофейную чашку и вышла из комнаты. В воздухе повисло ощущение неловкости.
— Ну и ну! — сказала декан.
— Что-то тут не так, — напрямую заявила мисс Эдвардс.
— Сколько раздражения, — сказала мисс Лидгейт. — Очень жаль, что она не вышла замуж.
Мисс Лидгейт обладала способностью облекать в простые слова, ясные и ребенку, то, что другие не решались сказать вслух или говорили обиняками.
— Ее супруга можно было бы только пожалеть, — заметила мисс Шоу. — Но, может быть, я излишне беспокоюсь о мужской половине человечества. Теперь уж и рот открыть страшно.
— Бедная миссис Гудвин! — воскликнула казначей. — Вот уж кто не заслужил.
Она встала и сердито вышла из комнаты. За ней последовала мисс Лидгейт. Мисс Чилперик, все это время молчавшая и глядевшая на спорящих с испугом, пробормотала, что ей пора вернуться к работе. Профессорская опустела, и Гарриет осталась наедине с деканом.
— У мисс Лидгейт устрашающая манера бить не в бровь, а в глаз, — сказала мисс Мартин. — Потому что ведь более вероятно…
— Гораздо более вероятно, — согласилась Гарриет.
С мистером Дженкином, молодым приятным доном, Гарриет познакомилась в прошлом триместре в северном Оксфорде — на том самом приеме, после которого состоялась ее ночная встреча с мистером Реджинальдом Помфретом. Он преподавал и жил в Модлине и был одним из помощников проктора. Гарриет сказала что-то про Майское утро[171] и выразила желание подняться на башню, он обещал прислать ей билет. Благодаря цепкой памяти и привычке к точным наукам он не забыл своего обещания, и билет был доставлен.
Никто из Шрусбери не собирался идти, большинству донов уже доводилось подниматься на Модлин-тауэр в Майское утро. Мисс де Вайн никогда там не была, но, хотя ей предложили билет, она сказала, что ее сердце не выдержит подъема. Некоторые студенты тоже получили приглашения, но среди них не было тех, кого знала Гарриет. Поэтому она отправилась одна, перед рассветом, договорившись после встретиться с мисс Эдвардс и покататься на лодке по Айсису, чтобы нагулять аппетит для завтрака на реке.
Хористы пели гимн. Взошло солнце — красное и сердитое, оно бросало неяркий отсвет на крыши и шпили пробуждающегося города. Гарриет облокотилась на парапет, глядя сверху на щемящую красоту изгиба Хай-стрит, еще не потревоженной в этот ранний час ревом машин. Под ее ногами башня начала подрагивать в такт ударам колокола. Маленькая группка велосипедистов и пешеходов, собравшаяся внизу, стала рассеиваться. Подошел мистер Дженкин, сказал несколько любезных слов, извинился, что должен бежать — они с приятелем договорились искупаться на Пасторской усладе, но Гарриет торопиться не обязательно — она ведь сможет сама спуститься?
Гарриет рассмеялась и поблагодарила его, он направился к лестнице. Она перешла на восточную сторону башни. Отсюда видны были река и Модлин-бридж, возле которого теснились плоскодонки и каноэ. Она различила плотную фигуру мисс Эдвардс в ярко-оранжевом джемпере. Как прекрасно стоять здесь, над миром: внизу — море голосов, вверху — океан воздуха, все человечество сжато до размеров муравейника. Правда, на башне еще оставалась горстка людей — товарищей по этому высотному отшельничеству. Они тоже стоят, пораженные красотой…
Ого! Что делает эта девушка?
Гарриет рванулась к молодой женщине, которая как раз занесла одно колено на парапет и пыталась взобраться на него, опираясь на зубцы.
— Эй! — сказала она. — Не стоит туда лезть, это опасно.
Девушка — тонкая, светленькая, похожая на испуганного ребенка — тут же послушалась.
— Я только хотела посмотреть.
— И очень глупо! У вас может закружиться голова. Спускайтесь-ка вниз. У руководства Модлина будут большие неприятности, если кто-нибудь отсюда свалится. И на башню перестанут пускать.
— Простите, я не подумала.
— А надо бы. С вами есть кто-нибудь?
— Нет.
— Я сейчас спускаюсь, идемте со мной.
— Хорошо.
Гарриет сопроводила девушку вниз по темной винтовой лестнице. Она не могла доказать, что той двигало что-то, кроме бездумного любопытства, и все-таки насторожилась. У девушки был слегка просторечный выговор, какой мог быть, например, у продавщицы, но билеты на башню распространялись лишь среди членов университета и их друзей. Конечно, не исключено, что это студентка, получившая стипендию какого-нибудь графства. В любом случае не стоит преувеличивать значение инцидента.
Сейчас они проходили мимо звонницы, и медный рокот был громок и настойчив. Он напомнил ей историю, которую Питер рассказывал несколько лет назад — тогда только благодаря его неутомимой решимости говорить без умолку не окончилась ссорой их неудачная встреча. Что-то про труп в звоннице, про наводнение, про огромные колокола, бьющие тревогу на три графства.[172]
- Каникулы палача - Дороти Сэйерс - Классический детектив
- Почерк убийцы - Дороти Сэйерс - Классический детектив
- Абсолютно не здесь [Absolutely Elsewhere] - Дороти Сэйерс - Классический детектив
- Английский язык с Шерлоком Холмсом. Собака Баскервилей - Arthur Conan Doyle - Классический детектив
- Английский язык с Агатой Кристи. Убийства по алфавиту (ASCII-IPA) - Agatha Christie - Классический детектив
- Английский язык с Агатой Кристи. Убийство в Восточном Экспрессе - Agatha Christie - Классический детектив
- Кукла в примерочной - Агата Кристи - Классический детектив
- Спрячь меня - Марджери Эллингем - Классический детектив
- Убийства в поместье Лонгер. Когда я в последний раз умирала - Глэдис Митчелл - Классический детектив
- Испытание невиновностью - Агата Кристи - Классический детектив