Рейтинговые книги
Читем онлайн Пешки - Татьяна Чернявская

Шрифт:

-
+

Интервал:

-
+

Закладка:

Сделать
1 ... 12 13 14 15 16 17 18 19 20 ... 127

Почти шесть веков назад, когда озёрный край был диким и переполненным первозданной силы, а на месте Трухлеца красовались клюквенные просторы, решительной рукой был вбит в дубовый порог флагшток маленького и очень свободолюбивого княжества Поозёрска. Почти шесть веков назад против армии чернокнижников Великого Ордена Сынов Триликого, что силою своих чар и мечей умудрились подчинить себе приморье и многие земли заходящего солнца, выступил отряд земли золотых птиц под предводительством Любляна, князя Поозёрского, и его сыновей Рода и Пересвета. И были послушны Любляну силы стихий земных и небесных, и молний блеск да зверьё ластились к воле Пересвета, и тьма да свет внимали желаньям Рода. Неравны силы были соперников, но дикие чары трёх смелых князей побороли силы целого ордена, навсегда стерев из памяти сотни чёрных книг. Но цена была слишком велика для мира: стольный город, не вынес количества чар и ушёл под землю вместе с Любляном, а на месте его начала разрастаться незаживающая язва. Тогда‑то два брата и опечатали родной край, закляв его силой, жизнью и смертью. И только грязные твари не послушные воли Пересвета, да рождённые от чар смешанных в битве, остались в сердце былого Поозерска. Сердце полном трухи и готовом в любой момент просыпаться мерзостью мировой изнанки.

Грязные твари…. Именно, что грязные, мерзкие, тёмные до глубины своего противного самой жизни существования. Рождённые ударами разнородных чар о древние слова забытых книг, твари недр земных, презренно пребывающие в гнусе, восстали в своём естестве. Могучие, свирепые, ненасытные. Их покрытые слизкой толстой кожей тела, растущие из века в век, пронизали эти покинутые богами земли. Их трубный вой сотрясал пустынную серость мёртвой долины. Древний ужас, имя которому Мокрица.

По сути своей древний ужас и был мокрицей, огромной, разросшейся в десятки раз, безмозглой, слепой и глухой мокрицей, что копошилась у ног Пересвета во время битвы. Теперь она была единственным настолько древним монстром, удержать которого без чёрных книг не смогли бы все Мастера Замка. Какая ирония жестокой судьбы…

Филип тихо улыбался собственным мыслям, не стесняясь своих подчинённых и опуская правила субординации в отряде. Как командир он должен был сохранять непроницаемое спокойствие и сдерживать всякие эмоции, даже самые сладостные и приятные. Молодой Мастер, впервые взявший под своё начало целый отряд превосходных и благонадёжных чародеев, должен был блюсти правила приличия вдвойне строго, стараясь приложить все усилия, чтобы первый отряд не оказался последним. Вот только упрямая улыбка от предвкушения собственного (два десятка разномастных чародеев — наёмников мужчина благоразумно к результату сегодняшнего предприятия решил не приписывать) триумфа сползать с давно не бритого лица упорно не желала. Филип буквально кожей пальцев, затянутых в пропитанные настоями чабреца перчатки, ощущал, как вибрирует земля от токов чар, как медленно перекатывает мышцы в жиже их добыча.

Притаившийся поодаль Ивджен неслышно урчал в предвкушении и лишь тяжело дышал в респиратор. Сквозь светонепроницаемые очки, заказанные специально в Лисвении для сокрытия от посторонних даже самых мощных чар ночного зрения, командиру было видно, как нервничает его старший помощник. Медведеподобный, вечно хмурый и сонный, Мастер — Нежитевед болел этим проектом ещё в Замке Мастеров, а после того, как его изгнали из подмастерьев, просто потерял голову от идеи пленения и укрощения древних Мокриц. Именно в его лохматой, грубо скроенной голове складывались сотни разрозненных знаний о чудовищах Трухлеца в чистую систему поимки любого из них. Молодой командир даже был близок к тому, чтобы зауважать своего немного сумасшедшего коллегу, если бы ему кроме технической стороны принадлежал и сам план. Но, увы, сами идеи рождались и утверждались свыше, откуда их доносил до штаба N6 пунктуальный до омерзительного секретарь.

Помимо пунктуальности посреднику Филип никак не мог простить того, что столь грандиозная идея пришла в голову кому‑то другому. Ведь что может быть проще!?! Одним махом обезглавить весь Совет Мастеров и пару тройку зажравшихся вельмож в придачу! Просто нужно правильно настроить портал на княжескую резиденцию, отрегулировать параметры ловчей сети и ждать, пока в полночь Мокрица не приползёт к наживке. Ждать, правда, надо тихо, очень тихо, желательно вообще неподвижно, поскольку тупая тварь вполне может среагировать не на излучение приманки, а на движение. Конечный результат стоил нескольких часов постылого лежания в мерзкой жиже. Филип уже предвкушал результаты своей миссии: развороченные мраморные полы, изорванные златотканые гобелены, размазанные по колоннам внутренности придворных лизоблюдов и искорёженные ужасом и бессилием лица Мастеров. Более сладостной картины не было для командира. Лицо его вновь приобретало выражение садистского блаженства. Было темно — и он вполне мог себе это позволить.

— Филя, — тихо, почти на уровне мыслей и гортанного присвиста, раздалось над самым ухом командира, вырывая из объятий грёз и заставляя Филипа раздражённо морщиться от вечного панибратства бестолкового племянники. В другой момент командир напомнил бы малолетнему шалопаю о субординации, но сейчас орать на Сигурда, как того требовал педагогический процесс, было слишком опасно. — Глянь туда.

Командир нервно отбросил с плеча руку юноши и усилил ночное зрение в указанном направлении. В абсолютной темноте гиблого места в сотне шагов от разложенной и закреплённой приманки, слегка покачиваясь и издавая странные ухающие звуки, неспешно тянулись, почти волоклись две кривоватые мелкие тени. При ближайшем рассмотрении в них удавалось различить очертание понурых женских фигур, подволакивающих друг друга аккурат к логову Мокрицы. От неожиданности Филип подавился собственным хрипом.

— Что будем с ними делать? — продолжал сипеть из‑за плеча Сигурд, явно не проникшийся всей важностью и остротой момента.

Филип мельком глянул на своего сурового консультанта: глаза Ивджена светились жаждой крови даже сквозь защитные очки. Это слегка пугало: казалось, этот «медведь» может самолично загрызть кого‑то из соседей. С жаждой кровавого зрелища Мастера — Нежитеведа могло тягаться только обезвоживание из‑за научного эксперимента. Можно было спокойно заключить, что под твердыней низкого бугристого лба происходят десятки хитроумных вычислений скорости и ярости твари при новой, более аппетитной цели.

— А ничего. Пусть. Заодно убедимся, что тварь ещё не задеревенела, — Филип разобрал одобрительное хмыканье Ивджена (было в этом хмыканье что‑то неуловимо сумасшедшее) и снова осклабился, если бы покойная маменька могла бы сейчас видеть выражение лица любимого сыночка, её бы хватил удар… повторно.

Обладавший самым острым зрением и ещё белее острым любопытством, Сигурд издал странный звук, не то всхлип, не то вздох, — последствие подступающего насморка от окружающей прохлады и сырости:

— Жалко ведь, — противно растягивая гласные, продолжало гнуть свою линию мерзкое малолетнее существо, по ошибке ставшее родственником Филипу, — молоденькие совсем.

— Пшол вон! — сквозь зубы прошипел командир, едва не сорвавшись на совсем не подобающий ситуации крик.

Племянничек обиженно пополз к своему укрытию. Филип тут же забыл про занозу всей своей жизни и жадно впился взглядом в две тоненькие тени. Такие слабые, жалкие и… своевременные.

* * *

— Над Лафре-етом ту-у-учи ходят хму-уро, а чего-о-об им весело ходи-и-ить? — последняя гласная растянулась настолько, что била по барабанным перепонкам не хуже, чем изощрённая звуковая волна островных во время всё того же памятного пересечения Лафрета.

Этот вой на фоне обычных громко — бессвязных выкриков и всхлипов прозвучал настолько пронзительно и жалобно, что гиблое, похожее на одну сплошную затхлость болото всколыхнулось и где‑то издали отозвалось шипением. Нечто пакостное и неуловимо матерное звучало в этой реакции чёрного месива, но вряд ли виною тому был подвиг смелого пограничного гарнизона или восторг от вокальных данных солистки. Словно звук надломил некую сургучную оболочку, заставляющую безропотно проглатывать своим ненасытным безмолвьем всё вокруг: и чавканье грязи под ногами, и многочисленные скабрёзные военные песенки в сомнительном исполнении.

— И кирту-у-у из фляжки по-опивая-а, — отчаянно сипела (орать уже сил не было), погибшая ещё в утробе матери вокалистка, целомудренно опустив два куплета, в которых доходчиво объяснялось, что делали стражи гарнизона, пока не подплыли вражеские корабли.

Оставалось только удивляться, как достаточно милый женский голос, глубокий и бархатистый, может отвратительно звучать при неправильной эксплуатации. Если в нормальных условиях, не предполагающих даже самой малой аранжировки, тембр был ровным, хоть и быстроватым, и в мелких интонациях мог замедляться до чувственно — томного и тягучего, то в посягательстве на пение скакал подобно бешеному кузнечику от глубокого хрипловатого баса до подрагивающего пронзительно тонкого фальцета. И в том, и в другом варианте он был бы безукоризненным, если бы постоянно не менялся в самых неожиданных местах. Время от времени бешеная скачка голоса срывалась на оставшееся после длительной болезни хрипение, что казалось агонией неловко подстреленного зверя. Видимо это был питрак.

1 ... 12 13 14 15 16 17 18 19 20 ... 127
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Пешки - Татьяна Чернявская бесплатно.
Похожие на Пешки - Татьяна Чернявская книги

Оставить комментарий