Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Пия покинула больничную палату в состоянии глубокого разочарования. Кем тоже пребывал не в лучшем настроении. Нос у него сильно распух, болела голова.
— Маленький засранец. У меня, наверное, сотрясение мозга, — сказал он, когда они присели на залитую солнцем скамейку перед зданием больницы, чтобы поразмыслить, что им делать дальше.
Пия закурила сигарету и вытянула ноги. Марк еще не появился, и Фридерике Францен куда-то запропастилась.
— Стало быть, Марк считает, будто Янис застрелил старика Хиртрайтера и его собаку? — рассуждала Пия вслух.
— Вероятно. — Кем осторожно прикоснулся к своему носу и скорчил гримасу. — Ника тоже могла сделать это. Иначе зачем ей было бежать?
Пия оставила его вопрос без ответа. Она знала, где находилась Ника. А что, если она все же причастна к убийству Людвига Хиртрайтера? Стоит ли ей позвонить Боденштайну? Она сделала еще одну затяжку, встала и вдавила окурок в песок пепельницы, стоявшей возле дверей больницы.
— Знаешь что, — сказала она Кему, — у меня больше нет сил. Завтра еще будет день.
— Ты права. Если что-нибудь случится, созвонимся.
У дома Теодоракиса и Францен дежурил полицейский автомобиль, второй стоял на проселочной дороге рядом с конюшней. Госпожа Тейссен должна была позвонить, если Марк вернется домой. Его разыскивали, и все полицейские в Кенигштайне и окрестностях были проинформированы о нем. Больше они ничего не могли сделать. Едва Пия села в автомобиль, зазвонил ее мобильный телефон.
— Черт возьми! — выругалась она и закатила глаза. Несколько секунд размышляла, не проигнорировать ли ей звонок, но в конце концов чувство долга возобладало. Дежурный по комиссариату сообщил ей, что у него находится человек, которому необходимо срочно переговорить с ней.
— Как его имя? — спросила Пия, придумывая тем временем отговорку.
— Айзенхут, Дирк.
Что это могло означать? Что нужно от нее этому человеку? Официально она о розыске Анники Зоммерфельд ничего не знала и не желала впутываться в это дело. С другой стороны, ее разбирало любопытство. Ей было интересно узнать дополнительную информацию о новой любви Боденштайна, а также познакомиться с позицией Айзенхута.
— Ах, да, — сказала она дежурному. — Скажи ему, пусть еще немного подождет. Я буду через четверть часа.
Высоко стоявшее солнце слепило ему глаза сквозь слой мертвых мошек на ветровом стекле. Перед Штутгартом он съехал с шоссе А8 и направился мимо Ройтлингена и Пфуллингена в сторону Сигмарингена, через Швабскую Юру. Боденштайн не обращал внимания на ландшафты, открывавшиеся слева и справа от дороги. После появления Шторха и его людей сегодня утром ему стало ясно, что ждать больше нельзя. Анника больше не могла оставаться у него. Это опасно. Ее преследователи наверняка действовали не вслепую. Шторх теперь, вне всякого сомнения, установит наблюдение за поместьем. По всей вероятности, они не знали, что он живет в кучерском домике, иначе, скорее всего, вошли бы туда без санкции на обыск и нашли бы Аннику. После того, как Шторх со своей командой уехал, Оливер одолжил у Квентина автомобиль, и вскоре после полудня они отправились в путь.
С полчаса назад Анника задремала, и это вполне устраивало Боденштайна. Ему нужно было о многом поразмыслить. Интересно, подумал он, чем сейчас занимается Пия с коллегами. Снимать с себя ответственность, особенно на самом напряженном этапе расследования, было не в его привычках. Ему не хватало трезвой объективности Пии, возможности обменяться с ней мнениями. Он ощущал себя изолированным от реальности, канатоходцем, балансирующим на канате без страховочной сетки.
Оправданны ли его сомнения? Теоретически, его решение помочь Аннике выглядело необходимым и единственно возможным. Но после того, как они выехали из усадьбы, убежденность в том, что он поступает правильно, все больше и больше ослабевала.
Навигационная система направила его на шоссе В311 в сторону Сигмаринген/Бодензее. До места назначения оставалось 28 километров, время прибытия 18:17.
Боденштайн вздохнул. При других обстоятельствах он наслаждался бы этой поездкой. Уже несколько лет он планировал съездить на Бодензее — с Козимой. Голос навигатора направил его через Бад-Заульгау, затем по узкому шоссе дальше, через маленькие деревушки. Конюшни с навозными кучами по обеим сторонам дороги, из транспортных средств изредка попадались лишь трактора. Здесь, на юге, природа была совсем другой, нежели в Таунусе. Сочные зеленые луга чередовались с темными лесами и полями, засеянными зерновыми, чьи колосья уже выросли по колено.
В Хератскирхе Оливер свернул влево. Еще одна одинокая деревушка из нескольких крестьянских домов. Вольфертштройте.
— Анника. — Боденштайн прикоснулся к ее руке. Она вздрогнула и испуганно воззрилась на него. — Извини. Но мы приехали.
Она некоторое время сидела и, моргая, смотрела в окно.
— Дальше дорога поворачивает вправо, на Мильписхаус. Который час?
— Четверть седьмого.
— Может быть, застанем маму одну… В это время она обычно загоняет коров.
Она опустила солнцезащитный козырек и посмотрелась в зеркало. Напряженное выражение исчезло с ее лица. Боденштайн положил ладонь на ее руку.
— Не волнуйся, — сказал он.
— Ты не знаешь моего отчима. Он ненавидит меня, — глухо возразила она. — Мне хотелось бы поехать дальше как можно быстрее.
Спустя две минуты автомобиль подкатил к большому двору под сенью каштанов. Вся деревня состояла из трех крестьянских усадеб, и самая большая из них принадлежала отчиму Анники. Во дворе стоял двухэтажный дом из темно-красного кирпича, мрачный бастион, под широкой крышей которого располагался также и хлев. Боденштайн затормозил, и они вышли из салона. В воздухе витал отчетливый запах коровьего навоза. На решетку вольера угрожающе прыгали два огромных черных ротвейлера, знакомиться с белоснежными зубами которых у Боденштайна не было ни малейшего желания. Он потянулся, чтобы унять боль в спине, и огляделся. По всей видимости, жить летом в этом отдаленном уголке Швабской Юры просто чудесно. Но каково здесь зимой, в десятках километров от ближайшего города?
— Мама наверняка в хлеву. Доит коров, — сказала Анника, стоявшая рядом. — Пошли.
Немного поколебавшись, он последовал за ней в хлев, ворота которого были распахнуты настежь. Анника целенаправленно двинулась мимо коричнево-белых коров в заднюю часть помещения и свернула в один из проходов, где пожилая жилистая женщина в платке и халате привычными размашистыми движениями раздавала коровам свежескошенную траву.
— Мама, — позвала Анника и остановилась.
Женщина выпрямилась и обернулась. На ее покрасневшем от напряжения лице появилось недоверчивое выражение. Несколько секунд она переводила взгляд с дочери на Боденштайна и обратно, затем уронила вилы и распростерла руки.
— Моя просьба не совсем обычна, и я не уверен, правильно ли поступаю, обременяя вас, тем более в воскресный вечер. Но это дело не терпит отлагательств. Речь идет об одной женщине, объявленной в розыск, которая может скрываться у кого-то из членов местного общественного инициативного комитета. Ее имя Анника Зоммерфельд.
Профессор Дирк Айзенхут сидел на том самом стуле, на котором сегодня утром сидела Фрауке Хиртрайтер, а Пия расположилась за столом Боденштайна. Она внимательно слушала и одновременно изучала его. Угловатая фигура, резкие черты лица, впавшие щеки, глубоко посаженные голубые глаза. Он был, несомненно, привлекательным мужчиной и наверняка пользовался успехом у женщин, не в последнюю очередь благодаря излучаемой им ауре силы и власти. Стоило ли удивляться, что серая мышь Анника безумно влюбилась в своего шефа, ибо именно это и произошло, как поведал Пие Айзенхут.
— Я часто размышлял о том, что именно в моем поведении могло породить в ее душе столь ошибочные надежды. — Он говорил тихо, хорошо поставленным баритоном. — Долгое время я ничего не замечал. Возможно, мне удалось бы вовремя принять соответствующие меры.
Он поднял голову. В его взгляде сквозила горечь.
— Еще никогда я так не разочаровывался в людях, как разочаровался в Аннике. Своей маниакальностью она разрушила всю мою жизнь.
Пия была поражена. По словам Боденштайна, пока еще ничего не произошло, опасные документы лежали в банковской ячейке, дожидаясь своего часа.
— Она была блестящим ученым. Чрезвычайно умная, но односторонняя, в определенном смысле, с социопатическими наклонностями. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что на протяжении всех этих лет ее поведение не было нормальным. Кроме работы у нее ничего не было. Ни друзей. Ничего. Только я.
Каждое его слово усиливало тревогу Пии в отношении Боденштайна. Исходя из описания, приведенного Анникой, она представляла себе Дирка Айзенхута совершенно другим человеком — тщеславным, беспринципным карьеристом. В действительности же он вызывал симпатию.
- Друзья до смерти - Неле Нойхаус - Детектив
- Прелестная умница - Ник Картер - Детектив
- Загадка усадьбы Морганов - Артём Альмухаметов - Детектив / Классический детектив / Ужасы и Мистика
- Фаза 3 - Оса Эриксдоттер - Детективная фантастика / Детектив / Социально-психологическая / Триллер / Разная фантастика
- Моя опасная леди - Светлана Алешина - Детектив
- Детектив и политика 1991 №6(16) - Ладислав Фукс - Боевик / Детектив / Прочее / Публицистика
- Под доброй улыбкой зла - Евгения Горская - Детектив
- С/С том 3. Фанатик. Билет в газовую камеру. Лабиринт смерти - Джеймс Чейз - Детектив
- Заказ на мужчину мечты - Марина Ефремова - Детектив
- Попробуйте позвонить позднее - Наталья Андреева - Детектив