Шрифт:
Интервал:
Закладка:
(Эти строки были потом изъяты — Н.Ч.).
Не каждому дана судьба героя, Хоть трудно женщине оставить дом, Ушла ты партизанкою простою, Чтоб смелой птицей реять над врагом.(Последняя строка зачеркнута, вписана другая:
«Три трудных года билась ты с врагом» — Н.Ч.)
Судьбу твою запечатлел, запомнил: Двенадцать пуль в бестрепетную грудь! Да, в той заброшенной каменоломне, Где ты мне говорила: «Не забудь!»Ю. Софиев.
Обнаружил при раскопках гранки газеты «Советский патриот», Париж, 1946 г. rue Galliera.
39.
«Все прогрессы — реакционны, если рушится человек». Когда я напал на эту строку Андрея Вознесенского, мне показалось что поэт взял все мои мысли, всю мою взволнованность, искания, мучения, откровения моих последних лет и воплотил все в эту изумительную строчку. И с этого момента Вознесенский предстал мне совсем иным — единомышленником, соратником, сказавшим о «самом главном», о самом страшном, что присуще нашей эпохе.
Смутно, но настойчиво веду я свой спор с «дьяволом — Мыслителем»; по-прежнему прихожу на балюстраду Notre Dame le Paris, или просто стою внизу, у ночного портала, а он, подперев голову ладонями, смотрит холодно и насмешливо на меня, на Париж, на мир, на историю — один из самых ее «прогрессивных деятелей».
Ненависть моя к нему безмерна.
И кровь, восставал, швыряет мне (…) Обломки застрявшие снов: И ненависть крови, и ненависть веры, И ярость во имя своей конуры, И (…) доблести древней дары. «Во имя, «во имя» лютуют без меры С начала времен и до нашей поры.«Во имя» античной доблести, «ad majoren Gloria Dei», «pro patria», «во имя любви к человечеству» и т. д. и т. п. И — убить! Убить! Убить! Убить! И хотя я вовсе не какой-нибудь «непротивленец» и вполне одобряю бравого генерала из «Трех разговоров»
В.Соловьева, покорившего башибузуков, но всем своим существом знаю, что всякое «во имя» сомнительно, когда это рушит человека, и еще знаю:
Вне человечности, без соучастья, Вне доброты нельзя построить счастья. И что — Доброта не только дар, но путь Единственный из множества возможных. И что — Бесчеловечность оправдать нельзя Ни полуправдой, никаким «во имя».И что XX век не только великий, но и страшный, потому что –
Двадцатый век! Он искалечил души Насильем, ненависть и борьбой.И еще…
Кто человечен, Тот не смеет, Для того невыносимо Забыть Ни Аушвица, Ни Колымы, Хиросимы!XX век, пожалуй, он выполнял, самоотверженно и героическим, необходимую черновую работу истории, но нужно сознаться честно — часто марая не только руки, но души, и не только грязью, но и кровью, и тем самым «руша человека».
В прекрасных стихах это увидел и показал Наум Коржавин, тоже ставший мне особенно дорогим.
…Я понял, Что борьбе отдала ты И то, что нельзя ей отдать. Все! — возможность любви, Мысль и чувства и самую совесть, — Всю себя без остатка… А можно ли жить без себя?И еще его слова:
Зло во имя добра! Кто придумал нелепость такую Даже в трудные дни, Даже в самой жестокой борьбе, Если зло поощрять, То оно на земле торжествует Не во имя чего-то, А просто само по себе.Вот почему «ветхий Адам» не построит нового мира.
40.
21/I 67 — отправил письмо Голенищеву-Кутузову
23/I — и Прилепскому
23/I — простой бандеролью книгу с(…) Леве (Льву Бек-Софиеву в Париж — Н.Ч.)
28/I — открытку Сосинскому
(Вырезка из книги, орфография с ятями — Н.Ч.)
Союз молодых поэтов и писателей в Париже. Сборник стихов № 2-й, 1929 г.
Юрий Софиев
***
Три сновидения владеют мною. Три давних сна свиваются в один. С волненьем тайным, лишь глаза закрою, Предчувствую движение картин. Вечерний синий и прозрачный воздух Снов неправдоподобных, редких снов — И призрак миротворный, призрак грозный Тысячелетних каменных домов. Из стиснутых — о, этот камень темный — Нагромождений труб, домов и скал, — Из недр земли и к небесам взметенный — Всегда таким, мой город возникал. И сон другой: встает перед мной Мир скал, гранита, мрамора и глины. Упорно в гору камень голубой Несут строители, напружив спины. Хоть погребут бессчетные века Под остывающею плотной лавой Тяжелый труд — упрямая рука Возводит к небу остов остроглавый. И третий сон: опять прозрачный вечер, Голубизны небесной вечный снег, Сползающий к долине синий глетчер И восходящий к звездам человек.(«И к звездам к звездам человек» — дописано рукой Ю. Софиева — Н.Ч.).
41.
(Газетная вырезка со стихами Виктора Мамченко и правкой — Н.Ч.).
Веет снегом, веет зыбко Из заснеженных полей; Белоснежная, улыбка (снежнозубая улыбка) У красавицы моей; Ее они лучевые Часто вижу я во сне (и во сне); Вся звучит — как ключевые Воды в солнечной весне; С новогоднею звездою В косы месяц заплела, Чтоб надежда над землею (красотою) Счастьем-лебедем плыла; С Новым годом — в счастье новом, И, влюбленность не тая, Вверх, бокал свой, с добрым словом — (Вверх бокалы, с добрым словом) Крепни, Родина моя! (Это Родина моя!)- «…Мир на почетных условиях»: Переписка В.Ф. Маркова (1920-2013) с М.В. Вишняком (1954-1959) - Марков Владимир - Эпистолярная проза
- Роман в письмах. В 2 томах. Том 2. 1942-1950 - Иван Сергеевич Шмелев - Эпистолярная проза
- Великая княгиня Елисавета Феодоровна и император Николай II. Документы и материалы, 1884–1909 гг. - Коллектив авторов -- Биографии и мемуары - Биографии и Мемуары / История / Эпистолярная проза
- Письма. Том II. 1855–1865 - Святитель, митрополит Московский Иннокентий - Православие / Эпистолярная проза
- Переписка П. И. Чайковского с Н. Ф. фон Мекк - Чайковский Петр Ильич - Эпистолярная проза
- Партия Ленского (СИ) - Киршин Владимир Александрович - Эпистолярная проза