Шрифт:
Интервал:
Закладка:
– Не ищи жилье, квартира твоя.
Полночи Софочка дорисовывала сюжет для Андрея. Утром написала ему sms, что его заказ готов. Немов не стал затягивать и вечером нагрянул в гости. Уселся на диван, закинув ногу на ногу, и вопросительно поглядел на хозяйку. Та подошла к мольберту в центре комнаты и сдернула с него белый тюль, одновременно включая пультом музыкальный центр, заранее отобранную композицию, которая должна была подчеркнуть настроение картины. Тишину взорвала надрывная песня группы «Nickelback».
…This is how you remind meOf what I really am…
Неизвестно, какого размера было помещение: стены терялись во мраке. Свет выхватывал один угол. На границе света и тени стоял человек. Его правая половина сливалась с чернотой, а левая выделялась четко, как на качественном фотоснимке, – можно было разглядеть капельки пота на голом торсе и причудливую татуировку над соском. Лица не видно – мужчина отвернулся в темноту, оставив для обзора мощную шею и коротко стриженный затылок. Казалось, еще секунда и герой или появится полностью, или окончательно исчезнет. Сжатый кулак выдавал решимость и напряжение, но человека словно что-то удерживало на прежнем месте, заставляя исполнять чей-то негласный запрет на любое движение.
Черный цвет сгущался книзу холста, при этом теряя однородность, будто покрывался пятнами. Андрей вперил в них пристальный взгляд, и похолодел от ужаса: пятна красноватого оттенка сложились в слово «желание». Поморгал. Мираж пропал.
…This is how you remind meOf what I really am… -
прозвучал последний аккорд песни.
– Соня…
Софочка затаила дыхание. Немов кашлянул.
– Неожиданная картина. Объяснишь подтекст?
– Честно, я собиралась нарисовать одно, а получилось другое. И ума не приложу, как объяснить.
– А название у произведения есть?
– Разве ты не прочитал внизу? Я алым по черному написала. Желание.
– Чье?
Девушка пожала плечиком:
– Наверное, твое.
– Я хочу мужчину? Рассмеялась:
– Это же образ!
– Действительно, – согласился Андрей и мысленно укорил себя за впечатлительность. Нельзя так много думать о предстоящем событии – даже в случайных малозначительных вещах начинают чудиться великие совпадения и тайные смыслы. Ну, картина. Да, талантливая. Удачная песня усилила эффект. Пять баллов художнику.
Софа с трудом удерживала на губах беспечную улыбку, тогда как сердце сжималось от страшного предположения: не понравилось, ему не понравилось. Будто обвиняемый в зале суда, ждала момента, когда молоточек стукнет по кафедре и бесстрастный судья огласит приговор. Но судья молча взирал на холст. Она была близка к обмороку, когда он, наконец, заговорил:
– Покажи мне свои детские фотографии.
«Покажи, как ты раздеваешься», «Покажи, как ты умеешь доставлять удовольствие», – такие просьбы ей доводилось слышать от мужчин. Но детские фотографии? Встала на стул, дотянулась до верхней полки и достала альбом. Присела рядом. Шелковый халатик не скрывал ее загорелые коленки. Андрею захотелось накрыть их ладонями. Он перевернул первую страницу.
– Ты рыжая?
Вот чего Софа опасалась! Как пошло развенчался миф о природности ее белокурых локонов!
– Тебе идет.
– Да?
– Да.
Не нашла, что ответить, и прокомментировала следующий снимок:
– Это я в десять лет, за школьной партой.
– Перед тобой раскрытый учебник и ты держишь ручку, словно собираешься писать прямо на печатной странице. Занятная композиция.
– В такой позе фотограф снимал всех. Видимо, был пьян.
– Я всегда ненавидел фотографироваться, – признался Немов.
– Почему?
– Меня заставляли улыбаться.
– Мне нравится, когда ты улыбаешься, – сказала и спохватилась: не слишком ли откровенно? Добавила: – Но я не буду тебя заставлять.
Гость рассмеялся. Она тоже. Андрей открыл форточку, стало прохладно. Софа принесла из спальни тяжелый шерстяной плед.
Они сидели, укутавшись, касаясь друг друга плечами. Беседа текла приятным журчанием лесного ручья. Девушку переполняло счастье. Мужчина, который долго был чужим и далеким, неожиданно превратился в родного и близкого. Она жадно впитывала ощущение уюта, боясь, что оно разрушится при неправильном слове или неверном жесте и больше не вернется. А он говорил. Говорил без остановки, поддавшись приступу коммуникабельности, чего не случалось уже давным-давно. Рассказывал про работу, про погоду, про то, что наведывался в «Чикаго-блюз кафе» и оценил руку мастера, что давно не ездил отдыхать, что никогда не был на Крайнем Севере, а там чистый и свежий воздух, что в горах Сьерра-Невада в Северной Америке растут самые высокие на планете деревья… Нес ахинею и наслаждался отсутствием болезненных дум.
Софочка изредка задавала вопросы: каждый последующий интимнее предыдущего, но это не смущало ни ее, ни его. Потом мимоходом заметила, что рассталась с кавалером. Немов сделал вид, что не расслышал, но известие подействовало отрезвляюще. «Что я тут делаю? Какого черта?» Меньше всего ему нужна привязанность малолетней девицы, которую по непонятным для него самого причинам он не хотел обижать.
– Ладно, мне пора.
Собеседница взмолилась:
– Побудь еще! Рано же…
– Лучше рано, чем поздно.
– Когда ты настоящий?
– Прости? – не понял Андрей.
– Ты бываешь абсолютно разным, почти противоположным: циничным и душевным. Когда именно ты притворяешься?
– Ах, Соня, во мне живут две крайности, и они раздирают, мучают. Иногда ночами я не могу уснуть от чудовищных сражений ангелов и демонов, поселившихся в моей душе и не способных примириться, – Немов не стал ломать комедию и далее, расхохотался. – Шутка. Соня, не гляди на меня, как спаситель на грешника. Хотя, вероятно, тебя умиляет осознание того, что у тебя чувствительная натура. Но, знаешь ли, то, что многие называют добрым сердцем, на самом деле является слабыми нервами. Закаляй их.
Мужчина взял холст аккуратно, чтобы не размазать невысохшие краски, и направился в коридор. Остановился.
– Кстати, сколько я тебя должен? – полез в карман за бумажником.
– Что?
– Сколько денег я должен за картину?
Подбородок задрожал, Софа поморгала, чтобы удержать слезы:
– Это же подарок…
Кивнул. Вышел. На лестничной площадке выругался: «Избиение младенцев, блядь!» Замер в нерешительности: может, вернуться? Вызвал лифт. Нажал на кнопку первого этажа. Машину вел агрессивно, несколько раз чуть не врезался. Если бы кто-то затеял разборки, он бы точно устроил драку. Был очень зол.
Дома прислонил картину к стене, напротив поставил стул, сел. Курил, стряхивая пепел в сложенную ковшиком ладонь, изучал изображение. Затем вымыл руки, включил компьютер. Сосредоточиться на работе не получилось. Метель за окном отвлекала. Немов уткнулся лбом в стекло и долго смотрел, как бесился ветер, рвавший в клочья снежную пелену.
Ночью ему снились кошмары.
ГЛАВА 26
Били профессионально, не оставляя синяков. Давали короткую передышку на час-два и снова били. Размеренный ритм и четкая последовательность. Сначала Крайтон вздрагивал от звука открывавшейся двери, предвещавшего новую порцию боли. Потом перестал. Ему никогда не выбраться из тюрьмы. Незачем цепляться за уплывающее проявление свободной жизни – привилегию изменять ситуацию. Он умрет в карцере, и последнее, что увидит, – облезлый потолок одиночной камеры. Если, конечно, они не выключат свет…
Кто-то из великих сказал, что физическая боль уменьшает моральную. Этот клоун наверняка ни разу не испытывал ни то ни другое, поскольку его вывод абсурден. Телесные страдания провоцируют душевные, умножают, раздувают до невероятных размеров. В какой-то точке две муки сливаются в одну гигантскую, которая, подобно злокачественной опухоли, грозит разрушить личность. Томас мечтал бы о смерти, как о простейшем избавлении от длительной агонии, если бы не одно обстоятельство: здесь на земле есть два человека, нуждающихся в его заботе. И он обязан что-то придумать.
– Малыш, перемена закончилась, пора начинать урок! – голос раздался совсем близко, словно кто-то специально нагнулся и проорал в ухо.
Узник не оторвал взор от пола. Он устал смотреть на лица палачей в попытке уловить в них тень сочувствия, а следовательно, и надежду на свое спасение.
– Ну как? Нравится?
Крайтон ощутил вкус крови во рту. Жаль, что он не вампир, – пребывал бы в постоянной эйфории, питаясь собственными эритроцитами.
– Гляньте-ка, он улыбается! Пройдемся по печени?
Каждая задача имеет решение.
Каждая задача имеет решение.
Каждая задача имеет решение.
На Хеллоуин Мэдди нарядила Тину в костюмчик бабочки. Желтое брюшко, прозрачные крылышки с синим узором. Крохотная, беззащитная бабочка. «Господи, я, верно, заслужил этот ад. О'кей, я принимаю. Слышишь? Я принимаю! Но умоляю, прежде чем похоронить меня в застенках, дай шанс спасти дочь!»
- Посылочка из ада - Карина Шаинян - Современная проза
- Минус (повести) - Роман Сенчин - Современная проза
- Закованные в железо. Красный закат - Павел Иллюк - Современная проза
- Бог дождя - Майя Кучерская - Современная проза
- Праздник похорон - Михаил Чулаки - Современная проза
- АРХИПЕЛАГ СВЯТОГО ПЕТРА - Наталья Галкина - Современная проза
- Река - Кетиль Бьёрнстад - Современная проза
- Мерфи - Сэмюел Беккет - Современная проза
- Звезда в тумане (сборник) - Виктория Токарева - Современная проза
- В середине дождя - Олжас Жанайдаров - Современная проза