Рейтинговые книги
Читем онлайн Наваждение - Пола Волски

Шрифт:

-
+

Интервал:

-
+

Закладка:

Сделать
1 ... 188 189 190 191 192 193 194 195 196 ... 230

Элистэ изнемогала от скуки. Ей нечем было заняться, не к чему приложить свои силы; никто, похоже, в ней не нуждался. Живи она в полном одиночестве - и то не чувствовала бы себя такой потерянной. Укрыться бы ей где-нибудь в Фабеке. Здесь Дреф не обращал на нее внимания, а она, в свою очередь, не могла ответить ему тем же. И даже напротив. Сама того не желая, Элистэ постоянно думала только о нем, он вытеснил в ее мыслях все остальное - и что же? На нее у него просто не оставалось времени. Книги Дрефа и его поделки, казавшиеся некогда столь занимательными, перестали ее интересовать. Элистэ не знала, что делать: выходить на улицу она боялась, а сидеть в четырех стенах ей надоело. Она явно была Дрефу в тягость.

Ей не хотелось докучать дядюшке Кинцу своими заботами, но дни убегали, она вконец извелась и решила, что надо излить душу. Но излить душу оказалось не так-то просто: застать дядюшку Кинца было отнюдь не легко. По ночам он отсутствовал - бродил по улицам, беседовал, по его словам, с Бездумными. Так он именовал дома, статуи и монументы, у которых кое-что узнавал. Некоторых он пробуждал сам, но многие оказались уже разбуженными благодаря чарам, умению и трудам родичей Уисса Валёра. Кинц смог немало почерпнуть от Бездумных, и тайные беседы с ними занимали почти все его время. Элистэ понимала это и дожидалась удобного случая, но наконец не выдержала, как-то ночью устроилась на площадке перед его квартиркой и долго просидела там. Кинц вернулся в промозглый предрассветный час, но она все-таки его изловила.

- Дядюшка, позвольте с вами поговорить.

- Разумеется, моя дорогая. Разумеется. Входи. - Кинц выглядел уставшим, но был явно рад ее видеть. Открыв дверь, он пропустил Элистэ вперед. - Присядь, деточка. В этом кресле тебе будет удобно. Кружку сидра? Или чаю с лимоном? А может быть, сыграем в "Голубую кошечку"?

- Спасибо, нет. Простите, дядюшка, что я докучаю вам в этот поздний час, я ведь знаю, вы устали. Я бы не стала, но мне очень нужно с вами поговорить, а застать вас так трудно...

- Ни слова больше, дорогая моя. Я сам виноват. Погряз в своих расследованиях и забыл обо всем на свете. Ушел в себя, как последний эгоист, но, надеюсь, племянница простит мне эту слабость.

- Да нет, тут моя вина... ох, дядюшка Кинц, мне в любом случае нужно выговориться. Я должна кое в чем вам признаться. Меня это страшно угнетает, мне стыдно, я саму себя не могу понять.

- О, это уже другой разговор. Но сразу скажу, дорогая моя, - что бы тебя ни мучило и что бы ты там ни натворила, я знаю одно: зла ты никому не хотела.

- Верно, дядюшка. Вообще-то я вовсе ничего особенного не натворила. Если мне и есть чего стыдиться, то не поступков, а только мыслей. Но... не смотрите на меня так, с любовью и доверием! Вот послушайте - и разом измените свое отношение, будете меня презирать...

- Тише, девочка, успокойся, - неожиданно твердо одернул ее Кинц. Или ты думаешь, будто моя любовь к тебе слаба и ее легко поколебать? Мне больно от твоих слов. Но хватит об этом, я вижу, как ты переживаешь. Ты считаешь себя преступницей. Посмотрим, насколько велико твое преступление. Возможно, все отнюдь не столь страшно, как тебе представляется.

- Хорошо, - уступила Элистэ, тяжело вздохнув. Продолжать было трудно, но она уже заранее смирилась с презрением, которое наверняка прочтет в глазах дядюшки Кинца. - Скажу. Я питаю к Дрефу сын-Цино определенные чувства. Чувства недостойные и неуместные.

"Ну вот, сказала".

- Об этом я никому не говорила, и он о них не подозревает.

- А, понимаю. В этом вся загвоздка. Не удивительно, что ты вне себя. Что ж, бедная моя девочка, тебе остается только одно, верно? Сказать юному Дрефу о своих чувствах. Ты, конечно, стесняешься, боишься ему признаться, но в твоем положении лучше всего откровенно...

- Дядюшка, по-моему, вы не поняли! Я говорю не о дружеском расположении - его-то мне негоже стыдиться после всего, что Дреф для меня сделал. Я питаю к нему нечто большее, неизмеримо большее. Если говорить честно - вернее, почти определенно, - извращенную...

- Дитя мое, поправь меня, если я ошибаюсь, но ты ведь хочешь сказать, что влюблена в этого юношу?

Сама Элистэ ни за что не смогла бы выговорить такого. Она опустила глаза и молча кивнула.

- Но это же восхитительно, дорогая моя! Так дивно и так естественно.

Он явно отказывался понимать ее затруднения.

- Дядюшка, неужели вы забыли, что Дреф...

- Великолепный парень и умница в придачу...

- Разумеется, но...

- Выдающихся достоинств и предан тебе всей душой.

- Верно, он друг надежный и великодушный.

- Да? И только-то? Прости, дорогая моя, не мне об этом судить, однако я бы сказал, что паренек влюблен по уши...

Влюблен? Дреф? Она решительно покачала головой.

- Нет, вот уж кто не влюблен, так это он. Дреф не из таких.

- А из каких, позволь спросить?

- Ну... из тех, кто умеет обуздывать свои чувства. Он слишком умен, сдержан и рассудителен. Ему недоступна сильная страсть.

- Вот как? Недоступна? Конечно, моя милая, ты его хорошо знаешь, и не мне с тобой спорить, но я просто теряюсь. Возможно, я ошибаюсь, но разве не вспышка сильного чувства, приведшая к насилию, в конечном счете стала результатом бегства юного Дрефа из Дерриваля позапрошлым летом? Поднять руку на твоего покойного батюшку - это уж было никак не в его интересах. И зачем он на это пошел, если ему недоступны сильные страсти?

- Ну... он... на миг забылся.

- А может, дитя мое, ты недооцениваешь этого юношу?

- Не знаю. Возможно. Но, дядюшка, дело вовсе не в этом. Вы не забыли, что Дреф некогда был нашим серфом?

- Так вот что тебя гложет!

- Что же еще? Мы ведь Возвышенные!

- Ах да, Возвышенные! Серфы. Сеньоры. Но разве тебя, дорогая моя, иной раз не посещает догадка, что в мире, где мы живем, эти определения утратили изначальный смысл? И даже сами слова устарели? Я лично думаю, что это не так уж плохо.

- Дядюшка, уж не начитались ли вы, с подсказки Дрефа, писаний Шорви Нирьена? В теории все это, конечно, прекрасно, но ответьте по совести как бы вы отнеслись к тому, если бы ваша прямая родственница, урожденная Дерриваль, Возвышенная чистейших кровей, родила ребенка от простого серфа?

- Я бы только порадовался, дорогая моя, - лишь бы серф был хорошим малым.

- И вы не стали бы ее презирать?

- Я бы любил ее не меньше, чем раньше, и желал бы ей всяческого благополучия.

- Дядюшка, вы это серьезно? Не могу поверить! Ох, право, я не заслужила такой доброты, но вам не придется ее доказывать. Ибо хоть я и слаба, однако никогда себя не унижу - Дреф не позволит, пусть сам он и не подозревает об этом. На уме у него один лишь Шорви Нирьен, а на меня он не обращает внимания, словно я какая-то невидимка или вообще меня нет на свете. Правда, забавно?

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
1 ... 188 189 190 191 192 193 194 195 196 ... 230
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Наваждение - Пола Волски бесплатно.
Похожие на Наваждение - Пола Волски книги

Оставить комментарий