Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Как вам угодно. Надеюсь, мы еще увидимся.
— Разве это так необходимо? — надменно спросил де Селонже.
— Разумеется. Я же должен передать вам письмо для герцога Карла. Ведь он оказал мне честь, направив ко мне своего посланника. Письмо… с выражением моего самого искреннего восхищения.
— Восхищения? На что ему ваше восхищение, если он не добился того, чего хотел. Миланец продемонстрировал куда большую дальновидность, благосклонно выслушав предложение герцогини Иоланды Савойской, состоящей в союзе с герцогом Бургундским.
— В союзе, направленном против собственного брата, короля Франции? — Голос Лоренцо внезапно стал резким. — Увлекшись политическими интригами, герцогиня, разумеется, вольна забыть об узах крови. Что до меня, то я предпочитаю не портить родственных отношений. Хочу напомнить, что и мой герб украшают цветы лилии! Правда, они имеются и на гербе Бургундского дома, — добавил он с презрительной усмешкой, — но его это, как видно, не волнует… Мессир де Селонже, желаю вам доброй ночи! А, сеньор Бембо! Я вас искал! Пожалуйста, следуйте за мной!
И оба мужчины направились в бальную залу. Фьора с отцом остались стоять, ожидая, пока выйдет бургундский посланник: как и в других флорентийских домах, лестница в роскошном доме Медичи была узкой и крутой. Сжав кулаки, Филипп де Селонже застыл на месте. Он, казалось, боролся с желанием догнать Лоренцо, чтобы заставить его жестоко раскаяться в брошенных с таким презрением словах.
Наконец он пересилил себя и, пожав плечами, громко сказал в расчете на то, что его услышит Лоренцо:
— Не всегда получается так, как нам того хочется. Вот когда монсеньор Карл одолеет швейцарских кроканов и Бургундия снова станет королевством, тогда вы узнаете, каков его гнев!
Резким жестом Селонже подозвал двух людей из эскорта, Ожидавших его в углу зала. Уже уходя, бургундец заметил отца и дочь Бельтрами и направился прямо к ним. На его лице, таком суровом еще минуту назад, показалась улыбка.
— Мадемуазель Фьора, именно вас мне бы и хотелось повидать до отъезда. Я надеялся если не потанцевать, то хотя бы минутку поболтать с вами. Думаю, что ради этого мне стоит немного задержаться.
И с этими словами бургундец предложил девушке свою, руку, но Бельтрами решительным жестом отвел ее.
— Вам не стоит медлить, мессир! Недавно вы произнесли такие слова, после которых ваше присутствие в этом доме стало явно нежелательным. Что же касается моей дочери, то я не совсем понимаю, о чем бы вы могли с ней говорить.
— Ну… о всяких пустяках, которые так интересуют молоденьких девушек. Может быть, она бы объяснила, почему мне так знакомо ее лицо. Мне кажется, что я ее уже встречал.
Только не вспомню где и когда… Даже неловко… Как можно забыть такую красавицу!
Фьора уже открыла рот, чтобы объяснить, что рыцарь, вероятно, когда-то встречал ее мать, но Бельтрами не дал ей этой возможности.
— Мессир, вы ошибаетесь. Моей дочери только семнадцать, и она никогда не покидала родины. Если только с вашей стороны это не какая-то хитрость… которую часто применяют, чтобы познакомиться с приглянувшейся девушкой! До свидания, мессир! Нам пора.
Ответ этот, хотя и вежливый, был произнесен тоном, не терпящим возражений. Селонже не стал настаивать и пропустил вперед отца и дочь Бельтрами. Фьоре удалось украдкой перехватить его взгляд, одновременно задумчивый и вопрошающий. На этот раз бургундец не вызывал в ней раздражения, как во время предыдущих встреч. Наоборот, девушку охватило смутное сожаление, как будто ее лишили чего-то интересного. Однако Фьора слишком уважала родительскую волю, чтобы открыто выразить непослушание. Если она и осмеливалась перечить отцу, то только про себя.
Внизу у лестницы дочь и отца ожидали слуги, чтобы проводить до дома, освещая дорогу факелами. Но этой ночью не пришлось их зажигать: все городские улицы были наполнены светом, музыкой и смехом. Пир продолжался и на площадях, где по распоряжению Лоренцо Великолепного было поставлено угощение для «тощего народа»: мелких торговцев и ремесленников. Повсюду выступали певцы, уличные комедианты смешили публику различными трюками. Ночь, накрывшая Флоренцию своими крыльями, выдалась тихой и звездной…
Перед бронзовыми воротами Баптистерия, позолоченные фигурки на которых в неровном свете факелов казались ожившими, собралась веселая толпа студентов и подмастерьев. Они вовлекли в свой хоровод проходивших мимо купца и его дочь.
— Этой ночью все веселятся, мессир Франческо, — воскликнул один из студентов при бурном одобрении всех присутствующих. — Потанцуем! Домой еще успеется…
— Друзья мои, время танцев для меня давно прошло, — добродушно ответил Бельтрами. — А моя дочь уже устала танцевать…
— Устала? Такая красавица?
Один из молодых людей, с лютней за спиной, отделился от толпы. Он встал перед развеселившейся Фьорой на колено и запел:
О роза, сорванная с зеленой ветки,
Ты цвела в саду любви…
Песня пользовалась в городе популярностью. Все хором ее подхватили, а улыбающаяся Фьора протянула молодому певцу руку для поцелуя. В эту минуту Бельтрами открыл свой кошелек и, вынув из него пригоршню монет, бросил их в толпу:
— Ночь длинна, дети мои! Веселитесь хорошенько да не забудьте выпить за наше здоровье!
Этот щедрый жест был встречен с восторгом. Подобрав монеты, вся компания под звуки лютни, флейты и тамбурина проводила отца и дочь до самого дома. На прощание хозяин распорядился, чтобы лакеи, несшие факелы, угостили веселую молодежь вином, после чего все отправились танцевать до самого утра.
Фьора с отцом поднялись наверх. Бельтрами выразил желание пойти в студиолу, чтобы поработать над недавно приобретенной греческой рукописью. Фьора последовала за ним. В задумчивости она подошла к портрету и, приподняв покрывало, взглянула да него.
— Сейчас не время! — укоризненно произнес Франческо. — Тебе пора спать…
— Ну я прошу тебя, отец, позволь еще немного им полюбоваться! Подумай, ведь я совсем недавно его для себя открыла!
Только ты никогда не говорил мне имени оригинала.
— Я же сказал тебе, что женщину на портрете зовут Мария.
— Стольких женщин зовут Мария! Этого недостаточно.
— Пока тебе придется довольствоваться лишь именем.
Позже я тебе все о ней расскажу…
— Другими словами, когда-нибудь, через много-много лет.
А мне бы очень хотелось знать… Этот иноземец… этот Филипп де Селонже, — добавила она, внезапно покраснев, — мог ли он быть с ней знаком?
— Даже если допустить такую возможность, в то время он был еще ребенком…
- Кинжал с красной лилией - Жюльетта Бенцони - Исторические любовные романы
- Флорентийка и султан - Жаннетта Беньи - Исторические любовные романы
- Кинжал и яд - Жюльетта Бенцони - Исторические любовные романы
- Сделка с дьяволом - Жюльетта Бенцони - Исторические любовные романы
- Фаворитка императора - Жюльетта Бенцони - Исторические любовные романы
- Голубая звезда - Жюльетта Бенцони - Исторические любовные романы
- Страсти по императрице - Жюльетта Бенцони - Исторические любовные романы
- Коллекция Кледермана - Жюльетта Бенцони - Исторические любовные романы
- Кровь, слава и любовь - Жюльетта Бенцони - Исторические любовные романы
- Рено, или Проклятие - Жюльетта Бенцони - Исторические любовные романы