Рейтинговые книги
Читем онлайн Отныне и вовек - Джеймс Джонс

Шрифт:

-
+

Интервал:

-
+

Закладка:

Сделать
1 ... 151 152 153 154 155 156 157 158 159 ... 241

Господи, я же рассуждаю в точности как Цербер, ужаснулся он.

Он гнал от себя мысль, что Анджело подвел его намеренно. Маджио либо снова загремел в «яму», либо случилось что-нибудь еще в том же духе, а если нет, значит, тут замешан этот их знаменитый Джек Мэллой. Этот новоявленный Робин Гуд, железной рукой правящий в тюрьме майора Томпсона. Этот Джесс Джеймс[51] двадцатого века, заклятый враг железнодорожных компаний, символ ненавистной властям силы, защитник вдов и сирот. Американцы превратились в народ, ненавидящий полицейских, грустно думал он, мы сделали своим героем Робин Гуда, мифическую фигуру, появившуюся на свет лишь в исторических романах, да и то лишь спустя пятьсот лет, когда стало безопасно такое печатать. Наверное, тяжко быть полицейским. Я рад, что я не полицейский. По мне, лучше быть Робин Гудом, железным человеком вроде Джека Мэллоя. А железный человек, наверное, решил, что Пруит слабак, и поставил на нем крест, думал он и лютой ненавистью ненавидел и Мэллоя, и Маджио, будто это они во всем виноваты. Итальянцу пришлось выбирать, и легко догадаться, кого он выбрал.

Пруит махал кувалдой точно заведенный, точно обезумевший, свежие мозоли вздувались на ладонях пузырями, мокро лопались, он чувствовал, как жидкость из них вытекает на скользкую от пота шершавую рукоятку, и все это даже доставляло ему удовольствие. Так продолжалось до тех пор, пока долговязый, тощий, с головой как у хорька, косоглазый старик двадцати лет от роду по фамилии Банко не шепнул ему, что он из второго барака, и, соблюдая все меры предосторожности заговорщика международного класса, сообщил, что Маджио снова сидит в «яме».

— Я понял, — сказал Пруит тоже шепотом, хотя от радости ему хотелось заорать во все горло. — Я так и думал. За что его туда?

Охранник, который вчера дежурил на дороге, настучал, что Маджио в каменоломне разговаривал. За ним пришли после отбоя — это их любимое время, — сделали из него котлету и посадили в «яму» на двое суток. Итальяшка шлет Пруиту привет, восторженно шептал Банко с хищной улыбкой, и искренне сожалеет, что выполнение их делового соглашения временно откладывается, но просит заверить Пруита, что не сомневается в немедленном успехе их предприятия, которым они займутся, как только он уладит другие неожиданно возникшие мелкие дела.

— Я передаю все, как он просил, — давясь от смеха, шепнул Банко. — Слово в слово. Он юморной, этот итальяшка, скажи? — Банко тактично не стал выспрашивать Пруита, в чем заключается их с Маджио деловое соглашение.

— Факт, — прошептал Пруит. — Спасибо. — Он тоже начал чувствовать себя заговорщиком. Махал кувалдой, стараясь не глядеть по сторонам и тем более на Банко, который работал рядом. Ох, Анджело, ох, бедолага, думал он, но на душе у него стало теперь гораздо легче. — Спасибо большое, — повторил он. — Я серьезно.

— Меня можешь не благодарить, — шепотом сказал Банко. — Это не мне спасибо, а Мэллою.

— Ему-то за что?

— Это он мне велел все тебе передать.

— Ладно, тогда скажу спасибо ему, — уступил Пруит. — Когда увижу.

— Он это оценит, — шепнул Банко. — Он во всей нашей корзинке самый крепкий орешек, но сердце у него мягкое. Он как большой ребенок, — добавил Банко проникновенно.

Итальяшка, шептал Банко, успел передать это послание Мэллою, пока Шоколадка Шокли, Красавчик Хэнсон и Брюква-Тыква выволакивали его из барака. Сам Банко в это время был в другом конце, разговаривал с Чуркой-Буркой. А Шалый Малый — это, значит, Мэллой — потом пересказал все Банко, чтобы тот передал Пруиту.

— А у тебя самого какое прозвище? — шепотом, как дурак, спросил Пруит.

— Какое что? — не понял Банко.

— У тебя, говорю, какая кличка? Тебя-то как называют?

— А, меня? По-разному. Кто Банка-Склянка, кто Банкир-без-Банка. Жестянка, Портянка — в общем, все на эту тему. Чего ты вдруг спросил?

— Просто интересно, — весело прошептал Пруит.

— Раньше меня звали Банка-с-Пивом. — Банко оскалился. — Теперь уж не зовут.

— Ничего, потом снова будут.

— А то нет — Банко ухмыльнулся. — Уж как-нибудь до этого доживу. А Итальяшка-то в пятый раз в «яме» сидит, — гордо шепнул он — Он там уже четыре раза был, ты знаешь?

— Он мне не говорил. Я, правда, заметил, что он весь в шрамах.

— По-твоему, это шрамы? — Банко пренебрежительно фыркнул. — Итальяшка еще легко отделался. Смотри. — Он показал на длинный шрам у себя на щеке. — А нос у меня какой, видишь? Когда-нибудь покажу тебе, что у меня на спине и на груди. Толстомордый меня один раз хорошо обработал.

— Неужели кнутом?

— Ты что! — возмутился Банко. — В Америке кнутом нельзя, это нарушение закона, не знаешь, что ли? Самой обычной палкой, но он большой мастер. Когда-нибудь я его за это убью. — Банко смешливо фыркнул, будто собирался сыграть с Толстомордым веселую шутку.

У Пруита внутри похолодело.

— А он знает?

— Конечно. — Банко улыбнулся. — Я ему сказал.

Пруит почувствовал, как холод пронизал его насквозь, словно он стоял на сильном ветру в тонкой рубашке и нечего было накинуть на плечи — ни куртки, ни пиджака. Он вспомнил глаза Толстомордого.

— Ну а он тебе на это что?

— А ничего. — Банко хмыкнул. — Только еще раз ударил.

— Я ведь тоже разговаривал. Должны были и за мной прийти, а не пришли. Интересно, почему?

— Они на Итальяшку давно глаз положили, — шепнул Банко. — Потому что он на них плевать хотел. Они его так мордуют, что с самих пот течет, а он даже не пискнет. Хоть и маленький, а крепкий.

— Это точно. Мы ведь с ним из одной роты, я его знаю.

— Они его мутузят, как боксерскую грушу. Пока у самих руки не отвалятся. А ему хоть бы хны. Они об него уже все зубы обломали, — Банко весело засмеялся, — а так и не прокусили. Он их доконал. Этот Итальяшка, он же упрямый как черт. После Мэллоя он в нашем крематории самый огнеупорный.

— Он парень хороший, — с гордостью шепнул Пруит.

— Кто говорит, что плохой?. — хмыкнул Банко. — Ладно, еще увидимся. Надо мне отсюда мотать, пока охранник не засек. У них сегодня и так у всех из задницы искры летят.

Он незаметно скользнул в сторону и скрылся в густом сером облаке каменной пыли, которая, Пруит готов был поклясться, тормозила каждый мах кувалдой, как вода, — долговязое тощее привидение из страшного сна добропорядочного гражданина, без тени раскаяния пробирающееся сквозь ад, куда его определили добропорядочные граждане и он сам.

Пруит выждал несколько секунд, пока Банко отойдет подальше, и лишь потом рискнул повернуть голову, чтобы разглядеть его внимательнее. Да, если Анджело заслужил безграничное восхищение такого стреляного воробья, как Банко, значит, он действительно пошел здесь в гору. Чтобы заработать себе такую завидную репутацию всего за два месяца, он, должно быть, не тратил попусту ни минуты и выкладывался на всю катушку. А Пруит теперь собирается пролезть в здешний высший свет, пришпилив себя, как бантик, к фалдам чужого фрака, который он сам же когда-то, можно сказать, помог подогнать по размеру.

В нем шевельнулась ревнивая зависть, сродни той, что испытывает школьный учитель, глядя, как его способнейшему ученику вручают медаль за первое место в городском конкурсе на лучшее сочинение. Но в то же время ему вдруг стало тепло и уютно, словно его неторопливо закутывали в плащ, носить который имеют право лишь члены высшей гильдии тайного братства, куда проникнуть так же трудно, как в элитарное благотворительное общество или в загородный клуб для избранных.

Теперь он все схватывал на лету. Тюрьма — это другой мир, и, когда оттуда на время выбираешься, забываешь, где он и какой он, и потом учишься всему чуть ли не заново. На воле очень просто забыть, что такое тюрьма. А когда опять туда возвращаешься, в первый миг тебя бросает в дрожь.

А ведь этот паренек Банко и впрямь когда-нибудь прикончит Толстомордого или погибнет сам, если попытка сорвется. Пруит снова вспомнил глаза Толстомордого и снова похолодел. Решиться, как Банко, на убийство — нет, он не позволит довести себя до такого, не дай бог! Пусть хотя бы это испытание обойдет его стороной. Потому что он не уверен, что оно ему по силам.

Внезапно он со странным ощущением нереальности вспомнил, что по ту сторону тюремного забора живут люди, многие из которых даже не подозревают, что этот, другой, мир существует не только в кино. Но в то же время в любом городке непременно есть свой пользующийся дурной славой район, где великая пропасть, лежащая между виновными и невиновными, исчезает перед лицом единственно реальной и насущной необходимости — взаимной защиты. Во Франции всё это называют «подполье», и в самом слове заложено нечто героическое. Мы же говорим «подпольный мир» и вкладываем в это название совсем иной оттенок. Но «подпольный мир» — это ведь тоже человеческий мир, и живут в нем такие же люди, и жизнь их имеет тот же смысл. За последние пять лет он это забыл, но сейчас воспоминания постепенно оживали.

1 ... 151 152 153 154 155 156 157 158 159 ... 241
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Отныне и вовек - Джеймс Джонс бесплатно.
Похожие на Отныне и вовек - Джеймс Джонс книги

Оставить комментарий